Языческие пруссы (прибалтийский народ, живший до немцев) совершали богослужения в рощах священных дубов. В каждой роще обитали свои жрецы и приносились жертвоприношения. Природа служила местом встреч, святилищем и оракулом. Пока еще был жив культ богов, его приверженцы задавали вопросы своим любимым деревьям и озерам, чаще всего о своих же врагах. Боги говорили с людьми через родную природу; самый простой способ задать вселенной вопрос напрямую – усадить дух верхом на лошадь. Когда славяне, жившие в устье реки Одер, собирались напасть на соседей, они советовались со священным конем, проводя его мимо ряда копий, воткнутых в землю. Если конь не обращал на копья внимания, славяне с легким сердцем отправлялись на войну.
По мере того как христианство подбиралось все ближе, у язычников южной Балтики появлялось множество поводов для вооруженных столкновений. В течение двух столетий, примерно с 1200 по 1400 год, именно на юго-восточных берегах Балтики проводились кровопролитные христианские крестовые походы. Их возглавлял Тевтонский орден, в состав которого вошли в основном немецкие рыцари, недавно вернувшиеся со Святой земли и искавшие новой арены для ведения священной войны. От Северной Польши до Эстонии они проповедовали слово Божье «железными языками», позаимствовав идею у Карла Великого. Бои были жестокими. В Пруссии они были сопоставимы с вой ной на уничтожение, ведь она закончилась истреблением пруссов как народа и исчезновением их языка.
На этой земле христианизация действительно приняла форму колонизации. Предвосхищая то, что однажды произойдет в Новом Свете, всю социальную систему средневековой Европы насильственно перенесли на девственную территорию Востока. Восточноевропейское язычество было тесно привязано к месту. Его законы распространялись только на русло одного ручья или тень определенного дерева. Христианство, напротив, – вера миссионерская. Оно пыталось переделать весь мир по своему образу и подобию и нападало волнами. Сначала пришли миссионеры и вырубили священные рощи. Затем пришли крестоносцы, свергли власть древних вождей и перерезали их последователей. Когда работа по уничтожению завершилась, прибыли землевладельцы-христиане, крестили оставшихся в живых и низвели их до статуса крепостных.
«Хроники» Генриха Ливонского – лучший дошедший до наших дней источник информации о том, что ощутили участники этой войны. Генрих был саксонским священником, с ранних лет служил при дворе епископа Альберта Буксгевденского, одного из лидеров завоевания территории нынешней Латвии. В 1200 году Альберт отправился из Гамбурга с флотом кораблей и армией солдат и высадился на месте современной Риги. Альберту обещали отдать эти земли в епископство, если ему удастся завоевать и обработать их.
«Хроники» Генриха – история этого завоевания. Она рассказана от первого лица и охватывает два десятилетия на территориях, которые сегодня являются Латвией и Эстонией. Действие разворачивается среди девственных лесов, замерзших рек и глубоких снегов. Описываются средневековые ужасы: обезглавливания, бичевания, расчленения. Людей сжигали заживо, а их сердца съедали, чтобы забрать жизненную силу владельцев. Даже среди обращенных в христианство все очень неоднозначно. Как только христианский флот, обративший группу в христианство, отплывает, местные радостно ныряют в ближайшую реку, чтобы смыть только что принятое крещение. Затем они рубят то, что, по их мнению, служит идолами христиан, и спускают все это на воду на плотах, чтобы те присоединились к своим отплывшим хозяевам. В другом месте, в Эстонии, язычники очень скоро восстали и свергли власть священников: бросились на церковные дворы, выкопали своих мертвецов и сожгли их по своему древнему обычаю.
Особенно трудно оказалось искоренить древнейший культ деревьев. В Эстонии, когда священники вырубали прекрасный лес, посвященный богу Тарапите, местные жители были искренне поражены тем, что деревья не истекают кровью, как люди. На севере Польши, когда миссионеры попытались сделать то же самое, пруссаки отрубили им головы. В Померании, недалеко от границы между Польшей и Германией, местные племена считали особенно священными два дерева: великолепное старое ореховое дерево и гигантский лиственный дуб, под которым бил родник. Дипломатичным язычникам удалось убедить священников и спасти деревья, пообещав обратиться в христианство. Они торжественно поклялись, что отныне никогда больше не будут поклоняться деревьям; они будут просто отдыхать в их тени и наслаждаться их красотой.