— Значит, вы считаете, что вашу знакомую по заказу Юрова так избили? Основания?
— Какие основания? Тот, кто бил, сказал: «Это тебе за то, что влезла в чужую семью». Кого я должен был подозревать? Между прочим, у Одинцовой ребёнок маленький, но это никого не остановило.
— Хорошо. Разберёмся.
В общем, арестовывать меня не стали, взяли подписку о невыезде, это что, я из Рязани никуда? Так, что ли? Да я и не собирался.
Часть 2. Юровы.
- Мама, у папы инсульт, ты понимаешь?! Это всё из-за Димки, он к нему пришёл и ругался страшно на него, секретарша слышала.
Мать молча слушала, что говорила дочь.
— Ты что молчишь? Где адвокат, Димке место в тюрьме, пусть он его засудит.
— Букин не судья и засудить никого не может, даже если приедет, реаниматор вызову, пусть отца в Москву везут, а ты оставайся там, хозяйничай в гостинице.
— Мам, ты с ума сошла? Какая гостиница? Говорю же, папа при смерти из-за Димки...
— Это не из-за Димки, а из-за тебя, бог его наказал за то, что он заказал женщину, которая ни перед ним, ни перед тобой не виновата.
— Мама! Ты там пьяная что ли? При чём тут я? Говорю, папа умирает, ты не слышишь что ли? Да что мне с вами делать? — Чуть ли не заплакала Алина. — Хорошо, поговорим, когда я приеду.
Ну, Гудок, я тебя сейчас в пух и прах разнесу, набрала номер телефона Дмитрия. Заблокировал, в чёрный список, тварь, занёс меня. Предатели все. Хорошо, ещё сейчас одному позвоню.
— Алло, Лёшенька, здравствуй, родной. — Начала она сахарным голосом.
— Лёша в душ принимает, здравствуй, Алина, ты что-то хотела? — Соня трубку взяла, ах ты скромница, ну, держись.
— Скажи Лёшке, что он тварь, я из-за него ребёнка потеряла! А он говорить со мной не хочет, наделал дел и в кусты, а ты что? С ним таким жить собираешься?
— Да, Алин, мы любим друг друга, так что прошу, не звони сюда больше, тебя никто здесь не рад слышать.
Ты посмотри, отключилась, ну и сука. Одни предатели кругом. Алина чуть было не завыла от злости, она одна в чужом городе, с недвижимым отцом, который лежал сейчас в этой больнице в реанимации, а из Москвы неизвестно когда за ним приедут.
Вышел доктор, снял маску.
— Доктор, как он? — Алина подошла к нему.
— Пока ничего сказать не могу, сделали всё возможное, будем ждать.
— За ним из Москвы реаниматор скоро придёт, пока поддержите, пожалуйста, его. — Взмолилась Алина.
— Я же сказал, всё, что необходимо в этом случае, сделали. Ждите, это хорошо, что заберут его в Москву.
***
Реаниматор пришёл, отца закатили в машину, подключили к чему-то, и все поехали в Москву из этого противного города, в котором ничего хорошего нет, зачем, отец, тебе нужна была гостиница? Зачем ты сюда попёрся? Вся жизнь под откос, вся жизнь... Лёшка предал, а то, что Гудок предал, плевать, его-то Алина никогда не любила, да, не любила... Мать и то предала... Как жить? Как жить? Кому верить? До самой Москвы она ехала как заключённая, в автозаке, в этом реанемобиле, рядом с отцом, от которого теперь никакой пользы...
Отца увезли в реанимацию из реанимобиля.
— Девушка, вы можете ехать домой, всё равно ничем не поможете отцу, отдохните, завтра приезжайте.
Алина вызвала такси, приехала домой, мать сидела с бокалом вина в руке.
- Поминки рано справляешь, папа пока жив, в больнице лежит... В реанимации. - Она без сил упала на диван и закрыла глаза, боже, какое блаженство... - Зачем пьёшь?
Мать пьяно вздохнула и отхлебнула из бокала.
- А что остаётся делать? Жизнь под откос, всё под откос, всё прахом. Отец теперь вряд ли сможет управлять бизнесом, а я? Какой из меня управленец?
Алине отвечать не хотелось, ничего не хотелось. Спать, только спать, но она сказала.
- А я на что? Сама буду руководить, только в Рязани гостиницу продать придётся. Ладно, посмотрю, может, толкового управленца на нашей фирме найду, туда отправлю. А с Гудком я ещё посчитаюсь, просто так он от меня не отделается, прощать я его не собираюсь. Ублюдка его придушу.
Мать истерично рассмеялась, Алине стало страшно.
- У тебя отец на смертном одре лежит, хочешь, чтобы и я туда попала? Смерть у его ног стоит, а ты о мести думаешь. Монстр ты, тебя любил Димка, а ты? Ты растоптала его любовь, и винить здесь абсолютно некого.
Глава 16. Надежда Одинцова.
Нет. Надо бежать отсюда, надо ехать к маме, иначе как бы ребёнка у меня не забрали. Наверное, Юров уже позвонил и в органы опеки, и наговорил всякого, поэтому сказала Любе:
- Люб, собирай вещи, в посёлок поедем, иначе как бы неприятностей не нажить, никому не звони и не говори, где мы, особенно Гудкову, поняла?