-- Просил же не говорить ей ничего, почему вы меня не послушались? -- Упрекнул верного своего адвоката.
-- Я сам отец, у меня взрослый сын, и если с ним беда случится, я никогда не прощу ни одного адвоката, если он в первую очередь не сообщит мне об этом. Вы сами отец, как думаете, я прав?
Поразмыслив, я ответил.
-- Правы.
-- Всего доброго, Денис Андреевич, маме привет. -- Козырнул адвокат и уехал.
Медленно вошёл в знакомый подъезд, поднялся на знакомый этаж, позвонил нехотя в дверь, объясняться сейчас с матерью не хотелось.
-- Дима... -- Она обняла меня. -- Как хорошо, что ты приехал, а мы тебя ждём!
Кто это «мы», интересно? Мама замуж вышла, а я не знаю? Хочет меня с мужем познакомить?
-- Кто вы? -- Только и успел спросить.
— Папа! Мам, папа приехал! — Ко мне подбежала... дочка! Я чуть не упал возле порога. — Папа!
Подхватил её на руки, ничего не соображая: как? Почему? Когда они приехали? Или я всё ещё сплю? Из комнаты вышла Надя, растерянно посмотрела на меня.
— Дим... А мы... Твоя мама привезла нас. Вот.
Меня, не очень-то сентиментального человека, прошибла слеза. Надька ты моя, да как же ты согласилась? А?
Глава 25. Надежда Одинцова.
Димку увезли люди в форме, я вообще не соображала ничего, значит, Юров умер, мне не было жаль его, вспоминаю, какую боль от ударов того верзилы испытала по его милости, и нет во мне ни жалости к нему, ни сочувствия к его семье. Наверное, и правда высшие силы наказывают помимо земных.
Едва успокоила Ангела, она ревела невозможно. Когда она перестала всхлипывать, то спросила меня:
— А зачем дяди папу увезли? Они его кому-то отдать хотят? Как меня, цыганам?
Ох, вот ведь забота, бедный ребёнок, мысли свои у неё в голове.
— Нет. Эти дяди должны поговорить с ним, но в другой обстановке, а после этого папа снова домой приедет. — Уж не знаю, как ей объяснить.
Ангелина ничего не ответила мне. Поняла? Вряд ли.
— Люб, надо отменить роспись, а то приедут сейчас, а у нас... форс-мажор. Жениха увезли. — Ирония лилась у меня через край.
— Я отменила уже... Надь, ирония неуместна сейчас, но поверь мне, никто Дмитрия Андреевича не посадит, я на юриста учусь и знаю, что говорю, даже самый плохой адвокат докажет его невиновность. А у него, сама говорила, адвокат что тигр.
Тигр... Вот именно, это мы не можем себе позволить такого адвоката, а Димка может.
— Да. Ты права, у него очень профессиональный адвокат, действительно тигр. Вот так, Люб, вышла я замуж, мне, наверное, противопоказано быть женой, не заслужила. — Невесело усмехнулась ей в ответ и самой себе. — Ладно, иди к своему Тимке, а то он один заскучает.
Люба посмотрела на меня.
— Тебе точно сейчас помощь психологическая не нужна, Надь?
О боже мой! Кто это говорит? Девчонка! Это вам сейчас помощь нужна, а не мне.
— Иди уже, «психолог», я сама со своими проблемами справлюсь, не переживай, знаешь, мне на эту роспись всё равно, жила без неё и дальше жить буду, а вот за Гудкова... переживаю, правда. Юровы не простые люди, и в друзьях у них вся верхушка... Не знаю, как он выкарабкается, ладно, будем надеяться на хорошее.
Люба согласно кивнула головой.
-- Я пойду накормлю Тимку.
-- Иди, ешьте там всё, Димка приволок как на свадьбу, куда теперь эти продукты? Давайте поглощайте, иначе пропадут. -- Вздохнула, понимая, что так уж скоро Димку ждать нечего.
Люба задумалась.
-- Пойдём и ты, Надь, ну что ты обнялась с дочкой, Ангел, пойдём со мной, -- позвала она дочку.
Но та только крепче прижалась ко мне.
-- Нет, я с мамой останусь... Мы папу ждать будем, да, мам? -- Посмотрела своими сапфирами Ангелина мне в глаза.
Что тебе сказать, ребёнок, папа, конечно, приедет, но когда? Вот вопрос.
-- А пойдём вместе с Любой, ну что мы так загрустили, а то папа приедет, а мы заплаканные. Идём? -- Улыбнулась я, она кивнула мне головой.
За столом заплаканная мама и отчим, Павел Степанович, уже выпил добрую половину бутылки элитного вина, на чём свет крыл бывшую Димкину жену, стерву, видно, сначала более-менее приличными эпитетами её поносил, но потом... даже перешёл на мат, но, увидев Ангела, язык прикусил, при ней он не матерился.
-- Ангел... Внучка ты моя красавица.
-- Дедушка, ты пьёшь? -- Дочка наивно посмотрела на него и погрозила пальчиком. -- Нельзя.
Дед довольно засмеялся.
-- Я немного, моя хорошая, просто такое вкусное вино, оторваться не могу, никогда такого не пил. Надь, ты, может, выпьешь немного, а что? Маленько успокоишься. -- Предложил он мне. -- Вино правда отменное.
-- Нет, спасибо. Не до вина мне. -- Сейчас только до меня по-настоящему дошло, что случилось, а случилось то, что Юровы могут творить что хотят, могут детей красть, и им за это наказание не грозит, могут сделать заказ на убийство, и снова им это сойдёт с рук, а если им сказать слово, которое неприятно, то за это человека надо арестовать, как и случилось в данном конкретном случае.