- Понимаешь, чувак, затевалось всё это не ради денег. Деньги – иллюзия. Биржи, банки, государства – сплошные аферы. Эти аферисты договорились между собой и выстроили систему, в которой нам предложено существовать. А я не хотел и не хочу играть по их гнусным правилам. Мы планировали оставить немного себе на старость, а остальное анонимно пожертвовать на благотворительность, - разоткровенничался подвыпивший Гарри через пару дней после знакомства.
- Да ты Робин-долбаный-Гуд!
- Милый, а ты не слишком много болтаешь? – одернула мужа Мелли.
- С этим русским не страшно, правильный человек, - он едва не вышиб меня из кресла дружеским похлопыванием по плечу.
- Откуда вдруг такая уверенность, чувак?
- Я в тюрьме русскую литературу читал. Ты – коктейль из Достоевского и Гоголя, плюс пара кубиков Чехова.
- И что?
- Такая же паршивая овца (black sheep – чёрная овца), вроде меня, только, мать твою, русская,- он удовлетворённо улыбнулся.
- Гарри, ты выражаешься неполиткорректно, правильно будет afro-sheep (афро-овца), - хихикнула Мелли.
- За нас, брат!
- Ребята, у вас тут прямо пастораль: встретились две паршивые овечки и милуются на зелененьком лугу, - покачала головой Мелли.
Разошлись поздно, подробно выпив за Гоголя, за Хемингуэя, за Чехова, за ОʼГенри… За Набокова пили уже стоя и обнявшись. Nabokoff – наше общее everything.
За неделю я подружился со всеми жителями деревни. Это было несложно. Они никогда не видели живого русского, а я никогда не встречал столько милых приветливых людей на одном квадратном километре. Но с Гарри и Мелли у меня сложились какие-то особенные отношения. Нежные.
- В тебе есть всё, что я люблю в американцах, и совсем нет того, что я в них терпеть не могу, - определил Гарри суть своей ко мне симпатии.
- Американцы – такой же штучный товар, как все люди, - я побоялся, что сосед съедет на разговор о политике.
Отсутствие разговоров о войне и политике было главным достоинством Тьерра дель Мар вообще и нашего общения с Гарри и Мелли в частности. Они не смотрели телевизор, его просто не было в доме, и я подозревал, не знали имени своего президента. Люди жили в своё удовольствие между лесом и океаном. Что ещё нужно?
ххх
- Барбара, моя кузина, она приехала изучать рыб, - представила гостью Мелли. – А это наш русский сосед, я тебе о нём рассказывала.
- Малаколог, изучаю моллюсков, - скривившись, уточнила Барбара, создавая мою цифровую копию в своём внутреннем компьютере с помощью холодных голубых глаз.
- Ты понял? Это тебе не хрен собачий, чувак, - покачал головой Гарри.
- Да, это совершенно другая область зоологии, - холодно подтвердила Барбара.
- Очень интересно и очень приятно, - я невольно прикрылся рукой, когда малаколог в процессе сканирования дошла до моих чресел.
- Я придумала новые соусы для твоей картошки, мы с Барри накроем на стол, - засуетилась Мелли.
- С Барбарой, - поправила кузина.
- Прости, с Барбарой, - дамы удалились на террасу.
- У тебя когда-нибудь было со Снежной королевой, чувак? – Гарри проводил родственницу взглядом.
- Пока нет…
- Выживешь – расскажешь.
- Думаешь, будет?
- Я видел глаза голодной акулы.
Если бы я смешивал коктейль «Барбара», то плеснул бы в хай-болл процентов примерно тридцать самодостаточности, столько же - прагматизма, капель пятнадцать - снобизма, пять кусочков льда. И до краев бокала – манящего, завораживающего, обволакивающего магнетизма. Я бы назвал Барбару красивой. Высокая, с безупречной осанкой. Длинные стройные ноги. Плечи - на мой вкус несколько широковаты и слишком прямые, но это её не портило, скорее наоборот. Интересное лицо, вобравшее самые привлекательные черты потомков всех волн эмиграции.
Ужин начался с разговоров о печёной картошке, соусах и здоровом интернационализме. С появлением Барбары за нашим столом возникла лёгкая неловкость, которую больше других испытывала Мелли. Гарри всё время пытался беззлобно подтрунивать над кузиной жены, но каждый раз это срабатывало не в его пользу: то она двумя словами обращала шутку против него самого, то воспринимала её буквально, проявляя полнейшее отсутствие чувства юмора. Складывалось впечатление, что её внутренний компьютер мгновенно отфильтровывает шутки, выбирая те, на которые она может отреагировать, остальные - блокирует по умолчанию.