- Чувак – писатель, книжки пишет, - Гарри понял, что стать королём юмора в тот вечер ему не суждено.
- Я в интернете прочитала, - Барбара внимательно наблюдала за нашими руками, выбирая максимально удобный способ обращения с печёной картошкой.
- И как тебе? – Мелли очень надеялась если не на лестный отзыв, то хотя бы на человеческую оценку.
- Мне сложно судить по двум переведённым на английский рассказам и вообще по переводам, но напоминает Чехова, - не найдя оптимального решения ни в одной из наших тарелок, она мелко нарезала картофелину и полила её соусом.
- Никогда не слышал ничего приятнее, - искренне обрадовался я и сравнению с любимым писателем, и тому, что малаколог его читала.
- Мне ближе ваш Лео Толстой. Он четче формулирует.
- Так-то, чувак, - подмигнул Гарри.
- Знаю, Гарри, что ты из русских писателей предпочитаешь Достоевского. По понятным причинам, - она выразительно посмотрела на Мелли.
- Я, Барбара, вообще поклонник великой русской литературы. Нам, американцам, тоже есть, чем похвастаться, но это несопоставимые величины. Выпьем за русскую литературу!– он поднял рюмку.
- А вот сейчас ты меня обидел, Робин Гуд, - я жестом остановил соседа.
- Пристрели меня, брат, если есть, за что.
- За американскую литературу обидно. Я её поклонник. И вообще, нет у литературы национальности. Искусство принадлежит людям, а не государствам. ОʼГенри – такой же мой писатель, как и твой. Американский у него только паспорт. А Гоголь – твой писатель, как и Барбары, и Мелли.
- Государство имеет паспорта, фондовые биржи и тюрьмы, но не писателей или художников, - Барбара впервые посмотрела мне в глаза.
- Мелли, ты посмотри, как они спелись?! – Гарри возмутился, удивился и обрадовался одновременно.
- Как тебе в Тьерра ла Мар? – спросила Барбара, не отводя взгляда.
Я собрался ответить «мило» или «очаровательно», но почему-то впал в ступор. Что-то в её вопросе было странным и одновременно близким. Загадка и, одновременно, приглашение. Взгляд холодный, но заинтересованный, а вопрос тёплый, хотя и непростой.
- Дель Мар, - поправил её Гарри, решив за меня загадку.
- Ла Мар – Дель Мар. Испанские артикли. Море женского рода или мужского. В Тьерра ЛА Мар мне совсем хорошо, - я улыбнулся Барбаре.
- Море – колыбель жизни, оно имеет женскую, созидательную природу, я думаю, так правильнее, - окончательно оттаяла она…
- У Хемингуэя старик так обращался к морю, - вспомнил я.
- Да, это занудная повесть о непрофессиональной организации труда, - … и окатила меня ледяной водой.
Странно, почему я так болезненно на это отреагировал. В начале вечера мне казалось, что Барбара окажется досадной помехой на пару часов. Потом сообразил, что интуитивно пытаюсь подбирать такие темы и вопросы, чтобы они подтолкнули ее проявить что-то человеческое. Помочь ей раскрыться, чтобы открыть её для себя. Интерес был отнюдь не спортивный. Как найти диалог с прекрасной инопланетянкой. Я так обрадовался этому «Ла Мар».
- Барбара, а ты приехала отдохнуть?
- Нет. Заканчиваю статью для «Acta Zooligica», мне необходимо своими руками выловить предмет исследований.
- И кого же ты исследуешь?
- Panopea abrupta, - очевидно, Барбара и подумать не могла, что кто-то может не знать её моллюска.
- А человеческое название у него есть? – поинтересовался Гарри.
- Индейцы Нискуали называют его Гуидак. Двустворчатый моллюск.
- А-а-а-а! Это круто! - обрадовался сосед.
- В переводе - «глубоко копающий».
- Прямо как ты, чувак, - захохотал Гарри.
- Никакого сходства. Разные биологические виды, - уточнила Барбара.
- Близнецы! – не унимался он.
- Гарри, прекращай, - хихикнула Мелли.
- Да что такого в этом моллюске? - пытался выяснить я, никогда не видевший гуидака даже на картинке.
- Ты во всём ищешь смысл, даже если его нет и быть не может. Глубоко копаешь. Вот и гуидак тоже… - сквозь смех и слёзы ответил Гарри.
- Гуидак… и его роль в русской литературе… - Мелли уже не смеялась, а всхлипывала.
- Как он выглядит, Барбара? Почему эти сволочи надо мной смеются?
- У Лафонтена есть басня «Писатель и гуидак», неужели ты не читал? – Гарри начал повизгивать от смеха.
- Это самый крупный двустворчатый моллюск на планете. Его тело состоит из двух сросшихся сифонов. Если хочешь, приходи завтра на пляж, отлив начнется в десять тридцать две, я буду ловить гуидаков, - предложила Барбара.