- Хочешь попробовать? – спросила Барбара.
- Поцеловать?..
- Нет, поймать гуидака.
- Давай попробую.
Мы перенесли оборудование к метке в нескольких метрах от нас. Девушка воткнула трубку в песок.
- Ложишься, запускаешь руку, нащупываешь его. Только бери его за раковину, так проще тащить, - она проделала весь процесс, кроме последнего пункта.
Я запустил руку в песок, нашарил там моллюска. Прикасаться к нему было жутко неприятно. Омерзительно. Скользкий, противный, ещё и упирается.
Извлечённый мною гуидак был огромен.
- Вау! – оценила Барбара. – Тебе понравилось?
- Интересный опыт. Неожиданный.
- Сюжет для рассказа?
- Ага, любовный треугольник.
- А кто третий?
- Гуидак, кто же ещё.
- Это невозможно, я тебе уже говорила, мы разные биологические виды.
Захотелось ответить, что мы с ней тоже из разных галактик, но побоялся испортить себе вечер. Тело у этой инопланетянки было роскошное, а у меня на тот момент месяц, как не было женщины.
- А их едят? – поинтересовался я, чтобы что-нибудь сказать.
- Да, хотя они не очень вкусные, но с хорошим японским соусом – вполне. У меня идея! Поскольку на сегодня запланировано свидание, на закате будем гулять вдоль океана – других развлечений здесь нет. Потом пойдём к тебе. Ты приготовишь картошку, а я гуидака. О кей?
- Запах картошки привлечет Гарри с Мелли.
- А мы сначала займёмся сексом, а потом начнём готовить, - предложила Барбара.
Очередная частушка прозвучала в голове мелодией кантри:
Со стола упало блюдце,
Самовар качается,
На столе, когда е..тся,
Шумно получается.
- Закат сегодня в семь сорок три. Я зайду за тобой в семь, - она перекинула гуидаков через плечо, взяла насос и удалилась, элегантно проиллюстрировав поговорку «Кому чё, кому ничё, кому х.. через плечо».
- Как тебе гуидак? – Гарри поджидал меня у калитки.
- Сукин ты сын, Робин Гуд.
- Осторожнее, чувак! У меня с Мелли неделю ничего не получалось, когда я впервые его увидел, всюду члены мерещились. А ты у нас натура тонкая, трепетная, - предостерёг сосед.
- Пошёл ты!
- Ладно тебе, я же по-дружески.
- Будешь издеваться – отлучу от исторической справедливости.
- Молчу, молчу! – картинно испугался сосед.
Выветрить из памяти непристойного моллюска удалось не без труда, а тут Гарри со своими историями. И не положишь с прибором на этого гуидака – он сам с прибором.
Целый день меня преследовал образ этой в прямом и переносном смысле х..ни. В фаллическую форму сливались облака над Тьерра дель Мар, кипарисы напоминали его своими очертаниями. Даже рычаг переключения скоростей в моей убитой временем машине.
В семь пришла Барбара. На ней было лёгкое белое платье, подчёркивающее наиболее впечатляющие особенности ее тела. Мы шли вдоль линии прибоя на юг. Солнышко неторопливо катилось в океан.
- Представляешь, сколько удивительных совпадений должно было случиться, чтобы мы с тобой сейчас оказались здесь?
Было бы логично, если бы это произнес я, но никак не Барбара. От неожиданности я ответил в её стиле.
- Как минимум два: те самые сперматозоиды добрались до тех самых яйцеклеток
- Фу, какой ты неромантичный. Я не об этом. Меня звали ловить гуидаков в Канаду. А ты мог выбрать другую глухую деревню на побережье. Я вообще не понимаю, как ты нашёл Тьерра Ла Мар на карте.
- Чудом. Благодаря которому мы встретились, - я никак не мог приспособиться к её лирическому настроению.
- Этих чудес бесконечное множество. Целая Вселенная, - казалось, что романтизм в Барбаре включили рубильником или загрузили в виде обновления программы, но от этого он не переставал быть искренним и очаровательным.
- В нашей с тобой вселенной самый красивый закат.
- Я сегодня закончила статью.
- Поздравляю. Дашь почитать?
- Едва ли тебе будет интересно. Это научная работа.
- Мне интересно всё, что написано тобой.
- А потом я написала стихотворение, - продолжила Барбара безжалостно крушить мои придуманные представления о ней.
- Прочитаешь?
- Почему нет…
Она шла по песку, низко опустив голову, и читала стихи.
Загадочный русский,
Мы с тобой с разных планет,
Но я не хочу искать разницу или сходство между нами,
Хочу, чтобы мы делились друг с другом нашими особенностями.
Воспроизвести перевод стихотворения, всего один раз услышанного на неродном языке невозможно. В нём было место нежности и искренности, открытости и детской непосредственности. Стихотворение стало тем неуловимым моментом наших коротких отношений, когда желание просто переспать с красивой женщиной переросло в необходимость быть с ней нежным. Концовка меня несколько смутила.