Подготовка не прошла даром. В полночь внезапно погас свет по всему периметру зоны. По опыту осуждённые знали, что это надолго, а зажигать в таких условиях костры для освещения объекта охрана не будет. Из барака выходили по одному, вроде бы по нужде, чтобы не привлекать внимание. Между столбами проволочного заграждения южной стороны зоны перерезали кусачками три ряда проволоки… Снежный вихрь надёжно укрывал беглецов и их следы.
Запутывая поисковые группы, пошли строго на север. Вскоре ветер начал стихать, большими хлопьями повалил снег. По расчётам заключённых, они прошли километров восемь и сделали первый привал. Подсчитали продовольственный запас. Он оказался небольшим: около трёх килограммов хлеба, килограмма полтора сахара и два килограмма соли. После краткого привала повернули на юго-восток и прошли ещё 15 километров. Потом повернули на юг.
Хлеб и сахар удалось растянуть на семь суток. После того как была съедена последняя порция, они уже едва двигали ногами. К тому же ориентир направления был потерян, всё чаще вспыхивали ссоры. О том, куда идти, наиболее ожесточённо спорили Кравченко и Парафимович. В конечном счёте инициатива перешла к Парафимовичу, под руководством которого прошли ещё километров двадцать.
В наступившей темноте шли попарно: Кравченко с Суховеевым, Малюткин с Парафимовичем. Затем Суховеев подозвал Малюткина, а Кравченко пошёл с Парафимовичем. Они вновь заспорили о маршруте, так как никаких предпосылок на ориентир не просматривалось. В этот день на пути не встретилось ни одной речки, не говоря уже о следах человека. Суховеев, как понял Малюткин, уже сговорился насчёт убийства Парафимовича, так как стал обвинять того в самоуверенности, в том, что он завёл их неизвестно куда. А вскоре Суховеев прямо заявил Малюткину, что они решили Парафимовича убить. Из-за дикого голода Малюткин понимал, что надо кем-то пожертвовать, чтобы не погибнуть всем. Выслушав Суховеева, он не стал его отговаривать, да и жизнь своя была дороже. Топор всё это время висел на поясе у Суховеева.
Вскоре остановились на ночлег. Суховеев взялся нарубить дров для костра. Бросил на снег первую охапку сухостоя. Через некоторое время сине-красные язычки пламени начали облизывать мелко наколотую щепу. Костер постепенно набирал силу. Пока Суховеев занимался дровами, остальные наломали лапника и расселись вокруг костра, ожидая, пока вскипит вода. Парафимович стал сушить промокшую обувь, портянки, брюки. Занятый своими делами, он даже не заметил, как сзади подкрался Суховеев…
Кравченко быстро разделал окровавленный труп и стал ножом делить его на части. Из ягодицы вырезал мякоть, обмыл мясо растопленным снегом и опустил в котелок с кипящей водой. Пока ужин варился, Кравченко с Суховеевым расчленили труп и все части отнесли подальше от костра на мороз. Малюткину досталось убирать внутренности. Ужинали молча, с голодной жадностью. Так же молча улеглись спать. Утром ещё отварили мяса. Позавтракали. Сил прибавилось.
Вечером на исходе шестых суток после убийства Парафимовича остановились на ночлег. Мяса убитого оставалось примерно четыре килограмма, и Малюткин поделился своими соображениями о необходимости экономии. Кравченко на предложение не среагировал и, обращаясь к Суховееву, сказал, чтобы тот готовил всё мясо, так как он чувствует, что завтра они выйдут к населённому пункту. От этих слов у Малюткина по телу пробежал мороз. Он понимал, что никакого жилья поблизости нет. Он также понимал, что Кравченко пытается усыпить его настороженность. Наступил момент, когда его жизнь повисла на волоске, и он стал лихорадочно искать выход из щекотливого положения.
Требовалось перехватить инициативу и действовать немедленно, иначе будет поздно. Он тут же совершенно спокойно поднялся с кучи лапника, подошёл к Суховееву и, обращаясь к нему, сказал: «Саша, дай-ка топор. Я сухоньких дровишек подрублю».
Суховеев безоговорочно подал ему топор. Малюткин подошёл к сухому бревну, рядом с которым сидел Кравченко. Затем, как бы примеряясь, несколько раз постучал по бревну и… мгновенно ударил обухом по голове Кравченко. Суховеев, не ожидавший такого поворота, со страха упал на снег и пополз по насту в темноту. Обращаясь к нему, Малюткин сказал, что Кравченко заслужил такую участь, так как замышлял убить его, Малюткина. «А ты не дрейфь. Тебя не трону. Теперь мы пойдём вдвоём». Затем он заставил Суховеева разделывать труп.