Джоанна откинула голову назад и опрокинула в себя половину своего пива.
Ленни отпустил стояночный тормоз, и машина выехала на подъездную дорогу. Ветки царапали по крыльям, как гвозди по шиферу; шины скрипели по гравию. Ленни слегка вспотел.
- Может, нам стоит вернуться? - невнятно пробормотала Джоанна. - Ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит.
- Чувствую себя так же.
- Наверное, ты слишком много выпил, надо было сначала поесть. Нет смысла приходить сюда без дела.
Углубившись в лес на полмили, они добрались до первой поляны, любимой Ленни. Он заглушил двигатель, и они приступили. Джоанна несла остатки упаковки пива за одно из пластиковых колец, как маленькая девочка куклу. Она начала что-то говорить, но Ленни заставил ее замолчать коротким "Ш-ш-ш!" и направился к возвышению, вяло сжимая в руке фонарик. За поясом у него был пистолет для целевой стрельбы 22-го калибра. Это было идеальное место для браконьерства, если попадать им в шею или голову, и это производило примерно столько же шума, сколько громкий хлопок.
Они сели на землю, лицом к поляне.
- Что теперь? - спросила Джоанна.
- Мы ждем. И говори потише. У оленей тоже есть уши, знаешь ли.
- Может, этот парень из службы безопасности придет.
- Да пошел он к черту. В любом случае, мы здесь надолго не задержимся. Лучшая в округе оленина, которую готовят здесь, в Белло-Вудс. Все, что мне нужно, - это один хороший выстрел, и мы отправимся в путь, - он положил пистолет и фонарь по обе стороны от себя.
Правда заключалась в том, что они могли проторчать здесь несколько часов, прежде чем появится приличный олень. За последнюю неделю или около того казалось, что вкус к оленятине практически исчез.
Джоанна отхлебнула еще пива из шести банок. От такого количества пива у нее в животе заурчало, как в аквариуме. Для девушки она много пила, ужасно много, но так и не растолстела. Казалось, на ней вообще не было ни грамма жира. Он подумал, что она его сбрасывает. Когда трахается с ним.
Джоанна лениво откинулась на спину и пошевелила пальцами ног.
- Ты скучаешь по своей жене?
- Что это за вопрос?
- Я не знаю, мне просто интересно.
- Какого черта я должен скучать по этой холодной, как мышь, сучке? Мне нужно, чтобы она проделала дырку в голове. Как только придут документы о разводе... - но Ленни остановился. Что-то было не так. Он сел, сосредоточившись на чем-то своем. - Послушай, - прошептал он.
Джоанна рыгнула.
- Я ничего не слышу.
- Вот в этом и дело. Я тоже ничего не слышу. Даже сверчка.
В лунном свете поляна казалась покрытой снегом, застывшей на целую вечность. Не было слышно ни звука.
- Должно быть, это был звук мотора, когда мы приехали, - предположила Джоанна. С банки пива капал конденсат ей на бедро, темнея на джинсах. - Мы могли бы и уехать.
- Просто сиди тихо, - он посмотрел на часы, но увидел, что они остановились за несколько минут до полуночи. - Мы подождем еще час.
Особняк Белло-Вудс, прекрасный на фоне ночи, возвышался на вершине самого высокого холма, отбрасывая холодную, четкую тень на обширный склон. В окнах горел свет.
Пока они ждали, сознание Ленни начало понемногу рассеиваться; вскоре он поймал себя на том, что задремывает. Опьяняющее изнеможение охватило его, замедляя работу сердца и мозга - оно тянуло его вниз, словно в яму. Он откинулся на спину и посмотрел на Джоанну затуманенными ото сна глазами. То приближаясь, то отдаляясь, она начала двигаться в спокойной, зернистой замедленной съемке, как в лихорадочном сне. Лунный свет теперь казался прозрачным; он обрисовывал ее четкими, подвижными линиями. Она беззвучно стянула через голову майку, затем откинулась назад и подставила грудь луне. Ее глаза превратились в узкие щелочки, лицо было лукаво-распутным и излучало извращенное желание. Это был знакомый взгляд.
"К черту оленей".
Раскрасневшаяся, сосредоточенная, Джоанна увидела, как его руки взметнулись вверх, словно грубые, бестелесные предметы, устремившиеся к теплу ее сердца. Его руки - они были больше, чем просто руки, они были передатчиками странной химической энергии, катализаторами, которые разожгли в ней всю неутолимую страсть, которую она когда-либо испытывала; она сосредоточилась на его руках. Они заставили ее придвинуться ближе; ей нравилось, когда к ней прикасались, ей нравилось, когда его руки касались ее. Его прикосновения были сильными, первобытными. От его прикосновений ее бросало в дрожь, словно от острых вспышек жара.