Затем он сел на стол, с отвращением уставившись на штрафную квитанцию. "Пруденшл" это понравилось бы, это был идеальный повод вытянуть из него побольше денег. Он попытался выбросить из головы эту сцену - его первый штраф за нарушение правил дорожного движения со времен старшей школы. Бард поднял бы на смех весь полицейский участок, если бы когда-нибудь узнал.
Прошло еще десять минут.
"Где, черт возьми, был Хиггинс?"
Теперь Курт мерил шагами кабинет, хотя еще не осознавал этого. Он пошел налить себе кофе, но обнаружил, что дно кофейника покрыто слоем засохшего черного осадка. От запаха у него заслезились глаза.
К семи часам вечера Хиггинс так и не появился. Курт несколько раз сердито выглядывал в окно, размышляя.
"Только не очередная авария в департаменте, - взмолился он про себя. - У Барда начались бы конвульсии. Возможно, он где-то сломался".
Еще через десять минут Курт набрал номер главного управления полиции. Он насчитал семь гудков, прежде чем дежурный сержант с голосом клона ответил:
- Полиция округа работает в экстренных случаях.
- Добавочный номер 345, пожалуйста.
- Вы офицер полиции?
- Моррис, Тайлерсвилль. Идентификационный номер 8.
- Подождите.
Должно быть, прошла целая минута, пока "подождите" было забыто по техническим причинам. Курт наклонился и включил полицейский монитор базовой станции Барда, вздрогнув от внезапного всплеска разъедающих голосов и помех. Когда телефонную линию снова подключили, молодой, представительный голос ответил:
- Диспетчерская зоны В.
- Мне нужно, чтобы вы соединили его с 207-м по стационарному телефону.
- Подождите.
Затем из рации раздался тот же мужской голос:
- Два-ноль-семь.
Прошло несколько секунд, ответа не последовало.
Снова:
- Два-ноль-семь, ответьте.
Никто не отвечал.
К телефону подошел диспетчер.
- Он не отвечает. Должно быть, где-то задерживается.
- Ни за что, только не этот парень.
- На сколько он опаздывает?
- Чуть больше часа, - ответил Курт, но теперь он забеспокоился. Одно дело пропустить пересменку, но в девяноста процентах случаев не отвечать на звонки по рации - это серьезно. - Он сейчас свободен?
Курт услышал слабое постукивание пластика по клавишам компьютера. Затем диспетчер сказал:
- Нет.
- Какой у него был последний звонок?
Снова постукивание.
- Вызов в Белло-Вудс, вход номер 4. Время 15:58.
"Более трех часов назад?"
Теперь беспокойство Курта переросло в тревогу. Нередки случаи, когда офицер забывает позвонить в службу после звонка - Курт сам несколько раз так поступал - и не так уж неслыханно, чтобы обычные полицейские дела занимали несколько часов. Что Курту не понравилось, так это то, что Белло-Вудс оказался в центре всего этого.
- Хотите, я начну обзвон пропавшего подразделения?
- Позвольте мне сначала проверить это место, - сказал Курт. - Я перезвоню вам, если возникнут проблемы.
Но как раз в этот момент в эфире раздался голос Хиггинса:
- Два-ноль-семь.
Курт расслабился, вздохнув в трубку.
Диспетчер ответил:
- Два-ноль-семь, мы не смогли связаться с вами. Вам нужна помощь?
- Нет, нет, я заехал слишком далеко, сам того не осознавая.
- Ваша станция подключена.
- Хорошо. Попросите его перейти к 3.
- Хорошо, - подтвердил диспетчер. Затем, снова повернувшись к Курту по телефону, он спросил: - Вы это поняли?
- Да, спасибо, - заторопился Курт.
Он повесил трубку и переключил радиоприемник на 3 канал, который полиция называла "помешанным на болтовне". Это была свободная, неконтролируемая частота в зоне связи, используемая для того, чтобы поддерживать чистоту основной полосы частот округа, когда двум или более отделенным друг от друга устройствам необходимо было передавать сообщения в течение длительного времени. Курт быстро отключил шумоподавитель, ожидая, пока Хиггинс прервет связь.
- Ты меня слышишь, Курт?
- Да. Я позвонил диспетчеру, когда ты не появился в шесть. Он сказал, что ты на вызове. Что там происходит?
Голос Хиггинса то приближался, то затихал. Помехи напоминали шум прибоя.
- Около четырех я заметил, что упала последняя цепь, четвертая. И я решил прокатиться туда, чтобы испытать судьбу - я никогда раньше не видел эту часть Белло-Вудс... - последовала долгая, напряженная пауза. Затем: - Это может быть что-то грандиозное.