"Смерть была там, - подумал Курт. - Скелеты. Опустошенные черепа. Ждала, когда я все это увижу".
Сандерс догнал его.
Курт сделал глубокий вдох и вошел в забой.
Его обдало зловонием, словно из треснувшей канализационной трубы. Здесь было жарко, воздух был вязким, как сироп, и он едва мог дышать.
Сандерс вошел, словно увязая в грязи.
- Здесь воняет хуже, чем в яме для трупов. Что, черт возьми, ты пытаешься доказать?
Курт не ответил. Он поводил фонариком взад-вперед по стенам. Зловоние усилилось; он попытался дышать через носовой платок, но это была шутка. Когда забой начал поворачивать, он нашел первое из того, что искал.
Кости. Разделанные ребра. Бедренные кости разрезаны и из них высосан костный мозг.
- Видишь? Я, блять, говорил тебе, - сказал Сандерс, давясь.
Свет Курта падал на его ноги. Куски позвоночника лежали, как большие деформированные катушки. На зубах оторванной челюсти блестели пломбы.
Он шагнул вперед, ошеломленный. Из трещины в верхней стене капала вода; под ногами хрустели кости. Слева лежала обглоданная рука, справа - ободранная ступня. У основания прохода он увидел что-то похожее на верхушку грейпфрута, но с немым отвращением понял, что это была верхушка черепа.
Сандерс говорил так, словно его вот-вот вырвет.
- Мы увидели достаточно.
- Я собираюсь проверить забойную камеру. Она не может быть далеко.
Сандерс остановился, опираясь на винтовку. Он сплюнул, давясь, и покачал головой.
- Ты сумасшедший, если хочешь это сделать, приятель. Это место - открытая могила. Тебе будет сниться это всю оставшуюся жизнь.
- Я знаю, - сказал Курт.
Они продолжили путь через забой. Вскоре Курт уже не обращал внимания на то, по чему ступал. Он шел вдоль гладкого, сочащегося черной породой склона. Тянулись отвесные стены, которые пробурил экскаватор десятилетия назад. Впереди послышалось слабое жужжание.
- Что это?
- Откуда, черт возьми, мне знать, - сказал Сандерс.
- Может, это гули?
Сандерс был раздражен и его тошнило.
- Я, черт возьми, говорил тебе. Гулей здесь нет. Они не остаются в своем логове на ночь. Если бы гули были здесь, они разорвали бы нас на куски, не успели бы мы сделать и двух шагов по проходу. Они охраняют логово только зимой, когда заботятся о потомстве.
- Тогда что это за звук?
Наконец они подошли к деревянному выступу, который отмечал конец прохода. За ним, должно быть, находилась главная камера забоя, которую шахтеры называли "ангаром".
Курт переступил через ограждение. Завал был огромным, его поддерживали не стропила, а каменные столбы, которые выглядели намного тоньше, чем того требовали правила Управления по охране труда. Было чудом, что этот завал не обрушился много лет назад.
Теперь жужжание стало громким и раздражающим, как статические помехи.
Направив свет фонарей по сторонам помещения в поисках источника жужжания, они описали широкий круг. Стены были испещрены четкими отметинами от ударов шахтерских молотков. На полу не было ничего, кроме разбросанных костей, похожих на прутики. Но что это был за звук?
Они обнаружили его далеко слева от себя. Горы вещей.
- Что это, черт возьми, такое? - спросил Курт.
Когда они приблизились, Курт на что-то наткнулся. Он посветил фонариком вниз. У основания колонны лежало несколько голов. Свет Курта падал на одну из них. Длинные спутанные волосы и клочья бороды, безгубая и безглазая, но достаточно целая, чтобы ее можно было узнать. Это была голова Ленни Стоукса.
Сандерс подтолкнул его вперед. Жужжание и вонь, казалось, обволакивали их, как клей. Свет их фонарей падал на холмики, которые были засунуты в углубление в стене. Холмики были черными и, казалось, мерцали от движения.
- Боже милостивый.
- О, нет, - сказал Сандерс. - О, черт возьми, нет.
Холмики были телами или фрагментами тел, покрытыми тучами пещерных мух. Курт ткнул в массу железным прутом. Мухи поднялись в воздух кружащимся, жужжащим черным роем.
Некоторые тела были расчленены, другие остались целыми. В выемку было уложено не менее дюжины тел, но все они казались чудовищно раздутыми, как будто у них сначала выдолбили туловища, а затем чем-то заполнили.
Сандерс онемел, его взгляд был прикован к распухшей, гниющей массе. Казалось, что тела слились воедино.
- В них что-то есть, - выдохнул Курт. - Они чем-то напичканы.
С помощью прута он вытащил несколько тел из надреза, вызвав зловоние и запах личинок. Тела вывалились наружу, как будто их обваляли. Казалось, что под раздутыми животами шевелятся какие-то фигуры. Сначала Курт подумал, что гули, должно быть, хранят тела в качестве запаса продовольствия на зиму, но затем железный прут проткнул один из раздутых животов, который тут же лопнул, словно под давлением. Отверстие, образовавшееся от удара прутом, широко раскрылось, и наружу хлынула комковатая жидкая масса.