- Я приветствую это, - сказала она без колебаний. - Это мое облегчение. Потому что, когда ты с другой женщиной, я не обязана быть рядом с тобой. Это мое облегчение, Ленни. Это все, ради чего я теперь живу - приходить домой с работы каждый вечер и надеяться, что тебя здесь нет.
Ленни хрипло рассмеялся.
- Ты действительно устраиваешь какое-то шоу, не так ли? Девочка, ты бы сошла с ума без меня. Помнишь, как мы поженились? Ты умоляла об этом, тебе было мало. Ты была без ума от меня, и ты все еще без ума, просто не хочешь этого показывать. Ты получаешь удовольствие таким образом, пытаясь заставить меня думать, что я тебя больше не возбуждаю.
- Ты возбуждаешь меня не больше, чем дно мусорного бака. Я не знаю, откуда ты берешь такие идеи, Ленни. Должно быть, все эти наркотики и пиво отравили тебе мозги. У тебя в голове столько дерьма, что хватило бы заполнить лошадиное корыто.
- Послушай, - сказал он и сделал шаг вперед. - Я немного прихожу в себя, употребляя пиво и наркотики, ясно? Все парни так делают. Так что не надо вешать мне лапшу на уши только потому, что я привел телку в дом. Это не преступление.
- Это преступление - жениться на ком-то и не пытаться выполнять свои супружеские обязанности.
- Черт, девочка, ты посмотрела слишком много сериалов. У тебя есть больше, чем у большинства девушек в этом городе. Чего ты еще хочешь? У тебя ведь есть крыша над головой, не так ли? У тебя каждый день есть еда. У тебя есть все, что тебе нужно, и ты все равно жалуешься.
- Все, что у меня есть, - это жалкая работенка в стриптиз-клубе официанткой и ленивый, бесчестный муженек. И, как я уже сказала, мне больше все равно, что ты делаешь. Ты можешь раскошелиться на весь этот город, - теперь она даже осмелилась ткнуть в него пальцем, - но, по крайней мере, имей приличие держать свои маленькие сладости подальше от той кровати, в которой мне приходится спать.
Выражение лица Ленни начало смягчаться. Он сделал еще два шага к центру комнаты, затем остановился и посмотрел на нее, подняв глаза.
- Тебе не обязательно спать в этом, - сказал он. - Может быть, ты предпочла бы спать на улице.
- С удовольствием.
Вики тут же повернулась, распахнула входную дверь и направилась к крыльцу. Ленни бросился за ней. Она уже собиралась шагнуть под дождь, когда он схватил ее за пояс и втащил обратно на крыльцо. Она вскрикнула, но звук был заглушен шумом дождя.
- Теперь ты никуда не уйдешь, девочка, - сказал он, потянув ее обратно к двери. - Все, что тебе нужно, - это немного терапии. Немного ласки - и все наладится.
Она резко отпрянула от него, пораженная внезапным приливом сил. Но Ленни преградил ей путь, загородив ступеньки крыльца. Он начал заталкивать ее в дом.
- Держись от меня подальше, - сказала она, двигаясь задним ходом. Ее голос срывался, как у ребенка. Ее руки дрожали. - Не прикасайся ко мне. Пожалуйста, не прикасайся ко мне.
- Но ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе. Я знаю, что ты этого хочешь.
Он машинально шагнул вперед, пропуская ее дальше в комнату. Не успела она опомниться, как он прижал ее к стене на лестнице.
Теперь ей некуда было идти, некуда было убежать. Его тень стала огромной и нависла над ней, когда он приблизился. Острая боль пронзила ее грудь; она почувствовала, как по бокам у нее потекли струйки пота. В этот момент она пожалела, что не призрак, что не может раствориться в стене.
Расстояние между ними сокращалось шаг за шагом. Теперь Ленни стоял перед ней всего в нескольких дюймах, и свет за его спиной превращал его в силуэт. Ее взгляд метался по сторонам, ей нужно было оружие. На кофейном столике поблескивала большая стеклянная пепельница. Но она была слишком далеко.
Силуэт Ленни говорил сам за себя.
- Наверх, девочка. Прямо сейчас.
Она знала, как близка к новой порке; одно-единственное слово протеста могло вывести его из себя. Она судорожно сглотнула и вздрогнула, когда его руки коснулись ее груди. Она отвернулась, прижавшись щекой к стене, и задрожала. Затем одна рука обхватила ее ягодицы. Другая легла на промежность и сжала.
- Видишь, девочка? - сказал он. - Это все, что тебе нужно. Тебе просто нужен хороший трах.
Вики почувствовала, как уверенность взорвалась в ее голове. Она могла спасти себя, подчинившись. Но теперь она знала, что не подчинится ему, ни сейчас, ни когда-либо еще. Она унизила себя в последний раз; с нее было достаточно. Пришло время покончить с такой жизнью, даже если это означало конец ее жизни.