Он толкнул дверь спальни Мелиссы.
Лунный свет залил комнату; было темно, но он мог видеть все в холодном фосфорическом сиянии. Комната была пуста, за исключением кровати, которую он заметил только краем глаза. Пол и стены были ободраны. На плинтусах плотно, кучками, лежала пыль. Напротив него, в единственном пустом окне, светила луна.
Курт чувствовал, что веки у него слипаются.
Мелисса сидела на полу, скрестив ноги, в легкой белой ночной рубашке. Возле ее колена стояла пепельница, забитая окурками. Она казалась очень худой. Изо рта у нее торчала сигарета, кончик которой светился оранжевым, как лисий глаз. Она даже не заметила, что он вошел, но вместо этого, казалось, уставилась на что-то в другом конце комнаты.
- Мелисса, что происходит? - он застыл в дверях, потеряв равновесие, как парализованный. - Что случилось с твоими вещами? Где твоя мебель? Почему на стене нет твоих постеров?
- Убирайся! - крикнула она, но это больше походило на лай животного. Она все еще не удосужилась посмотреть в его сторону. - Маленький недотепа. Педик. "Киска"... Выйди. Иди найди себе нору с моллюсками, чтобы трахнуться.
Курт был вне себя от ярости, кровь стучала у него в висках.
- Как ты смотришь на то, чтобы съесть упаковку "Тайда"? Мне кажется, твой рот нуждается в хорошей чистке.
Она засмеялась, захихикала над ним.
- Засунь свой член в крысоловку, педик. И ударь по нему яйцами, если они у тебя есть.
- Правильно говоришь ему, детка, - раздался третий голос. - Попроси его вынуть его. Давай посмотрим, какой он большой.
Курт остолбенел - он сразу узнал третий голос. Сам того не желая, он медленно повернул голову в другой конец комнаты.
- Только не ты, - услышал он свой собственный хриплый голос. - Кто угодно, только не ты.
Джоанна Салли сидела на краю кровати без покрывала. На ней была только побитая молью черная атласная блузка, расстегнутая спереди. Она открывала почти всю ее фигуру. Как и Мелисса, она казалась намного худее, чем обычно, как будто не ела несколько недель. Ее тазовые кости выступали вперед, и он мог видеть выступающие ребра. Во впадинах ее тела залегли тени. Она была похожа на шлюху из лагеря смерти "Джой дивижин".
Он старался казаться взбешенным, но при виде ее в таком состоянии его голос задрожал.
- Что, черт возьми, ты делаешь? Что ты делаешь в моем доме?
Джоанна откинулась назад, опершись на руки.
- Мелисса пригласила меня, - сказала она и неприлично широко раздвинула ноги. - Она моя подруга. Мы обе очень нравимся друг другу. Не так ли, детка?
- Ага, - сказала Мелисса.
Курт зажмурился так, что в голове у него запульсировало.
"Этого не может быть, - подумал он. - Это невозможно, все это не может быть реальностью. Должно быть, это..."
- Ну, и что ты думаешь? - спросила Джоанна. Она согнула свои бледные икры, упершись пальцами с черными ногтями в стену. Она широко развела ноги. - Это все сон.
Он моргнул. У него пересохло во рту от долгого пребывания с открытым ртом.
Джоанна улыбалась, как восковая маска, ее лицо было чуть больше черепа, покрытого белой кожей.
- Смотри, Курт, - сказала она. - Посмотри на это, - и из ниоткуда извлекла вибратор длиной в фут.
Он тихо жужжал и мерцал в лунном свете; он был похож на пулю. Она вставила его в себя, голова ее откинулась, челюсть отвисла. Курт смотрел, как жужжащий предмет исчезает все дальше. Ее бедра задвигались, ноги превратились в жилы. Она толкнула его еще сильнее и застонала.
- Прекрати! - закричал он.
- Тебя это не возбуждает? - спросила стриптизерша. - Может, тогда это подействует? - она достала вибратор и сунула его в рот.
Ее губы, синие и тонкие, растянулись в обхвате блестящего белого цилиндра. Вскоре давление на горло заставило ее глаза выпучиться из орбит, как будто они могли выпасть совсем.
- Прекрати! - закричал он. - Пожалуйста, прекрати! Ты сумасшедшая, если делаешь это на глазах у маленькой девочки! Ты сумасшедшая!
Внезапно вибратор исчез. Он предположил, что она проглотила его.
- Как я могу быть сумасшедшей, Курт? - сказала Джоанна. - Это твой сон.
- Да, - согласился он, - и поскольку это мой сон, я думаю, это означает, что я могу делать все, что захочу. Это не имело бы значения, потому что это было бы нереально. Почему, я мог бы даже...
- Убить меня? - закончила Джоанна. - Ты не хочешь убивать меня, Курт. Ты хочешь трахнуть меня.
По его лицу поползли мурашки, похожие на сыпь. Он закипел. Он ненавидел эту девушку - не то чтобы он мог убить ее, даже во сне. Но, тем не менее, мысли, наполнявшие его разум, стали совершенно черными.
У Джоанны потекли слюни, теперь уже обильно. Слюна покрыла ее подбородок, как глицерин.