14
Новый день уже давно наступил. Я так и не сомкнула глаз, и слёз больше не осталось будто внутри всё выгорело до пустоты.
Я сидела на подоконнике, обняв колени, и молча смотрела на восход. Небо медленно наполнялось тёплым светом, и в этом было что-то странно успокаивающее…
Но вдруг я вспомнила, что со вчерашнего дня не давала баранам сена.Я резко поднялась и спустилась вниз. По дороге остановилась у зеркала. На меня смотрела девушка с уставшими глазами и потухшим взглядом. Правый глаз почти не открывался.Я на секунду задержала на себе взгляд…
Теперь я уже не была похожа на маму.Я стала слишком похожа на папу.
На губах мелькнула слабая улыбка тихая, почти незаметная. Но вместе с ней внутри что-то болезненно сжалось, будто воспоминание, к которому нельзя прикасаться.
Я быстро накинула на голову розовый платок, взяла сумку и вышла во двор.Накормила баранов сеном, открыла ворота…И замерла.Его там не было.Я постояла ещё немного, будто надеясь, что он появится из ниоткуда. Что всё окажется не так, как я чувствую.Но тишина осталась прежней.
Тяжело вздохнув, я закрыла ворота и пошла по тропинке.Каждый шаг давался чуть тяжелее предыдущего.Я знала: возвращаться домой будет ещё больнее.С этими мыслями я подошла к дому Лайлинур. Я только собиралась позвать её, как она сама высунулась из окна:
— Сейчас выйду!Она была единственным ребёнком и жила только с отцом. По его словам, мама бросила её ещё маленькой. Это была её больная тема.Через минуту она выбежала ко мне.
— Ассаляму алейкум.
— Уа алейкум ассалам… — она вдруг остановилась и внимательно посмотрела на меня. — Вах… что с твоим глазом? Что случилось? Болит?
Я отвела взгляд.
— Да стой ты… Нет, уже не болит. Несчастный случай. Я упала.
— Что ты врёшь! — сразу вспыхнула она. — Это коза сделала с тобой?
Мне стало смешно. Она всегда давала Хаве клички.
— Нет, не она.
— Знаем мы, как «не она»… — зло прошептала Лайлинур.
— Лучше скажи, о чём было твоё изложение? Я хотела поменять тему.
Она улыбнулась, но в её улыбке мелькнула едва заметная тень сомнения.
— Если кратко… про мою мечту. Я написала, что хочу стать учителем.
Потом подумала… это слишком личное. И изменила. Написала о том, что нужно любить себя и принимать себя такой, какая ты есть.
— Интересно… — тихо сказала я. — А ты любишь себя такой, какая ты есть?
— Да.
— Точно?
Она слегка нахмурилась, будто вопрос задел её глубже, чем она ожидала.
— Да. А что?
— Тогда почему ты покрасила волосы хной?
Она замолчала. Всего на секунду но эта пауза оказалась длиннее любых слов.
— Потому что… мне не нравится мой чёрный цвет волос.
Я невольно улыбнулась, но в этой улыбке не было насмешки только тихое понимание.
— А говоришь, принимаешь себя…
Она остановилась. На этот раз по-настоящему.
В её глазах мелькнула растерянность, как будто она впервые услышала этот вопрос внутри себя.
— А ты? — тихо спросила она.
Я на мгновение задумалась.
«Любите себя такими, какие вы есть»…
Красивая фраза. Но опасная если прятаться за ней от правды.
— Тебе всегда есть куда расти, сказала я.
Мы медленно шли по узкой тропинке, и ветер тихо касался листьев.
— Человек ведь не создан для самоуспокоения. Он создан для пути.Для борьбы с самим собой… с тем, что тянет его к лени, к оправданиям, к удобному греху.
Слова сами выходили изнутри глубже, чем я ожидала.
— Настоящая любовь к себе не в том, чтобы принять свои слабости,
а в том, чтобы не соглашаться с ними.
Она молчала.
— Видеть свои изъяны… и работать над ними.
Падать и подниматься.Ошибаться и каяться.
Я посмотрела вперёд туда, где дорога уходила дальше, теряясь среди света и тени.
— Мы не обязаны оставаться теми, кем были вчера.
Но мы обязаны каждый день становиться лучше… перед Создателем.
Я остановилась и тихо добавила:
— Не «прими себя»… а исправь себя.
Не «будь удобным»… а будь достойным.
Ветер слегка приподнял край моего платка.
— Рост это путь верующего.
И он не заканчивается никогда.Она долго молчала.
Я думала, что разговор закончился.Но вдруг она тихо сказала— А если я устала меняться?
Я повернулась к ней.Её голос не был злым. В нём было что-то другое тихое, почти детское.