9
— Мы уже ходили по этой дороге… Два года назад. Летом.
Эти слова будто повернули во мне давно запертую дверцу. В одно мгновение память вспыхнула.
Лето. Жаркий ветер, пропитанный пылью и солнцем. Его руки осторожные, почти несмелые раскрывающие маленькую коробочку. Внутри лежал платок. Он почти ничего не сказал. Просто протянул.
Я надела платок прямо посреди дороги. И мир вдруг стал тише словно звуки осели, а суета отступила. Он замолчал. Его взгляд не был настойчивым или требовательным чистый, внимательный, спокойный. Тёмные, мягкие глаза как глубокое озеро в тени, где нет тревоги.
Он чуть приблизился, едва коснувшись края платка. Такое лёгкое, почти неуловимое движение и сердце сразу ударило сильнее.
Тогда я ещё не знала, что именно почувствовала.
Теперь знала.
Это была первая тихая, настоящая искра.
Я резко вернулась в настоящее и подняла взгляд. Его глаза были всё такими же глубокими и чистыми, как тогда.
— Помню, тихо сказала я. И помню, как ты подарил мне этот платок.
Он слегка сбавил шаг, будто сам провалился в то лето.
— Не думал, что ты будешь носить его, произнёс он почти шёпотом.
Я провела пальцами по краю платка, машинально сжав ткань.
— Он был… правильным. И вовремя.
Он смотрел долго внимательно, словно пытался прочесть то, что я не решилась произнести. Потом отвёл взгляд и тихо сказал:
— Мой папа скоро приедет…
Я заметила, как его плечи едва заметно напряглись. Его отец человек влияния, привыкший держать всё под контролем.
— Он привезёт кое-что, продолжил Идрис. — Я попросил одну вещь… для человека, который не ждёт подарков.
Я слегка подняла голову:
— Для кого?
Он на мгновение замолчал. Во взгляде появилось тепло непривычная, бережная мягкость. Но слова так и не прозвучали.
— Пока не скажу, ответил он спокойно и уверенно.
Тишина между нами натянулась, как тонкая нить. Я почувствовала укол лёгкий, почти незаметный, но обжигающий. Это была не злость и не собственничество. А тихая, глубоко спрятанная ревность, которую я не ожидала обнаружить в себе.
Я отвела взгляд, будто боялась, что он увидит это.
Он шагнул ближе почти незаметно, но достаточно, чтобы я ощутила его присутствие.
— Не переживай, сказал он тихо. Когда придёт время… ты узнаешь.
И в его голосе было что-то такое, от чего ревность растворилась, уступив место другому чувству тревожному, но тёплому ожиданию.
10
Мы дошли до дверей школы. Во дворе уже было тихо все собирались на линейку. Солих смотрел на нас как-то странно.Ко мне подошла Лайлинур, и мы вместе прошли в наш ряд.Все были в предвкушении, в ожидании.Вышел директор, и мы, положив руки на сердце, начали петь гимн. После гимна он приступил к речи:— Мои дорогие ученики. Сегодня мы собрались здесь не просто ради грамот.Мы оценивали не только вашу грамотность. Мы читали ваши мысли, ваше отношение к миру, вашу способность чувствовать и понимать. Изложение это зеркало души, и в этих работах было видно, у кого сердце живое, а у кого равнодушное. Запомните: знания без нравственности пусты, а доброта без знаний слепа. Истинная ценность человека не в том, сколько он знает, а в том, как он использует своё знание.Не каждый, кто сегодня стоит здесь, станет победителем конкурса. Но каждый может стать победителем в жизни, если научится быть честным, справедливым и милосердным. Помогать слабому, защищать обиженного и не проходить мимо чужой боли.
Пусть ваши слова никогда не расходятся с поступками. И пусть ваши сердца всегда будут чище ваших тетрадей.На этом прекрасная речь директора подошла к концу. Он посмотрел на нас всех и тепло улыбнулся.Учительница Лола держала в руках грамоты, но я не могла разглядеть фамилии. Она раскрыла первую и начала читать:
— Награждается…
И вдруг кто-то резко схватил меня за руку. Это была Хава. Она потащила меня в сторону так тихо, что никто не заметил, все были заняты объявлением результатов.
— Ты, сиротка… Как ты посмела утром убежать? Знаешь, что мама с тобой сделает? прошипела она и сжала мою руку ещё сильнее.
Мне стало больно. В этот момент нас заметила учительница. Как же я была ей благодарна сил и желания ругаться с Хавой у меня не было. Мы вернулись на свои места.
Лайлинур тихонько шептала ду’а рядом со мной.
— Награждается 9-«А»… — продолжила учительница, но её прервал учитель Иброхим:
— Мы, учителя, не смогли выбрать одного победителя. Солих и Идрис написали настолько прекрасные изложения, что мы решили сделать исключение и объявить двух победителей.
Оба вышли вперёд, пожали руку учителю и встали среди других участников.
И тут я поймала взгляд Идриса. Он смотрел прямо на меня, а я на него. На секунду словно весь мир замер.
— Смотри! толкнула меня Лайлинур.Солих победил! Посмотри, какой он красивый.
Но я смотрела в чёрные глаза.
Дошла очередь до нашего класса.
— Итак, награждается 8-«А»… Гуличон Исмирова. За лучшее изложение.Мое сердце резко забилось от шока и неожиданного волнения. Лайлинур подтолкнула меня вперёд, и я, будто на ватных ногах, поднялась по ступенькам. Учительница Лола пожала мне руку и вручила грамоту.Так вышло, что я оказалась стоять между Солихом и Идрисом. Оба улыбнулись мне.
— Я же говорил, что ты победишь, — сказал Солих, слегка наклонив голову.
Идрис, глядя прямо мне в глаза, произнёс:
— Поздравляю тебя, цветочек.
Я улыбнулась.
— И я вас поздравляю.
Прозвенел звонок.
— Дети, расходимся по классам. На большой перемене мы прочитаем ваши изложения, объявил директор.
Мы направились к классам.
— Кстати, как ты? спросил Солих.
— АльхьамдулилЛах1