Дом, только что погружённый в тяжёлую тишину, словно пробудился к жизни.
Сначала вошли Солих с мамой, их шаги тихо звучали в коридоре. За ними, почти не слышно, переступила порог Сайёра. Потом пришли Идрис с мамой приветствия были вежливыми и привычными, но в воздухе уже висла лёгкая напряжённость.
— Проходите к столу, — тихо сказала хозяйка, приглашая гостей.
— Ай, сколько всего… даже халва! восхитилась мама Солиха. — Хабиба, как ты постаралась!
— Это всё Хава, — скромно ответила хозяйка.
— Хава у тебя такая хозяйственная, — улыбнулась мама Идриса, едва заметно поправляя салфетку.
Сайёра оглянулась по комнате, взгляд её остановился на пустом стуле у стены.
— А где Гул?
Комната словно замерла. Солих встретился взглядом с Идрисом напряжение висело в воздухе, тяжелое, как тёплый летний вечер перед бурей.
— Сайёра моя… она спит, — быстро проговорила Хава, стараясь скрыть лёгкое смущение, но слова звучали слишком натянуто.
Идрис поднял глаза на пустой стул, и сердце сжалось, будто в груди застрял комок тревоги.
— Мой Идрис сегодня выиграл изложение, — с гордостью сказала Кавсар.
— Мама, не надо… — тихо попытался возразить Идрис.
— Мой сын тоже. Пусть Аллаh защитит их от сглаза.
— Амин.
— Гуличон тоже выиграла! — произнёс Солих, и это «тоже» ударило по комнате словно ледяной ветер.
Идрис сжёг взглядом Солиха, сердце его стучало громко, как барабан.
— Какая умница… — мягко вставила мама Солиха.
— Умница… но ничего не умеет. Пусть хотя бы учится в школе хорошо, — сухо сказала Хабиба.
— Hадо воспитывать правильно. Толку от грамот, если она не умеет быть полезной. И Хава, не бери с неё пример.Сказала Кавсар.
— Конечно, с лёгкой улыбкой ответила Хава.
Идрис встал и тихо вышел в уборную, чувствуя, как кровь бурлит в висках. Каждое слово, каждая интонация отзывались холодом по спине.
— Гул, открой, пожалуйста… дрожащим голосом шептала Сайёра.
— Я не могу… Спускайся вниз, пока тебя не заметили, — тихо ответила Гуличон, голос её был почти шёпотом.
— Я так… соскучилась…
Идрис осторожно поднимался по лестнице. Каждый шаг казался вечностью: скрип пола, запах еды, лёгкое движение воздуха всё усиливало напряжение.
Когда дверь открылась, Гуличон замерла.