Вот зараза, шуточки ему!
Поезд притормозил прямо у нашей лежки, и мы запрыгнули на площадку к тормозному кондуктору. Здоровенный лоб Вертельник и два пистолета убедили путейца не ссаживать непрошеных пассажиров — через час мы сошли сами и дальше поехали в Гуляй-Поле на перекладных.
Добрались только для того, чтобы срочно собраться обратно — две телеграммы из Александровска не оставляли сомнений: «временные» начали аресты «оппозиции». Нас они сцапать не успели, а вот нашу губернскую звезду, известную анархистку Марусю Никифорову и еще десятка три анархистов и большевиков определили в тюрьму.
Маруся имела весьма специфическую биографию — террористка, получившая пожизненную каторгу и бежавшая из московской женской тюрьмы во Францию, где училась скульптуре у самого Родена. А как началась Мировая война — закончила офицерскую школу и воевала на Салоникском фронте. При этом взбалмошная, но прекрасный оратор, нервная, но храбрая до отчаянности, безжалостная, но добрая к товарищам… Эдакая валькирия революции.
В любом случае, ее и остальных надо выручать.
— Савва, собирай всю милицию и всех наших. Лютый, дуй в Пологи, к Липскому.
— Навищо?
— Поезд нам нужен, шесть-семь товарных вагонов. Так, Боря, рысью к пулеметчикам, скажи, пришло их время, пусть готовят пару пулеметов к выезду.
За сутки Савва собрал около трехсот человек, из которых мы отобрали сто пятьдесят по тому же принципу, что при поездке в немецкую колонию — отряд должен выглядеть войском, а не сбродной бандой. По одежке, так сказать встречают.
Лютый, скалясь как первоклассник, дорвавшийся до карусели, спрыгнул из кабины паровоза:
— Шисть вагонив не знайшли, лише пьять!
— Сойдет. Савва, командуй погрузку!
М-да, чего нам не хватает, так это офицеров. Или опытных фельдфебелей. Савва охрип, пытаясь упорядочить процесс, но бардак и неразбериху окончательно не преодолел. Две сотни человек грузились два часа!!!
— Сидор, напомни потом, организовать учения повзводно.
— Навищо?
— Затем! — рявкнул я. — Чтобы не вошкаться вот так!
У нас ведь хватало служивших, и всю недолгую дорогу Савва под моим неусыпным оком расписывал взводных, ротных и заместителей к ним.
— Ты, Нестор, — проворчал Крат, — устраиваешь государственно-властнический балаган!
— Я, Филя, ликвидирую беспорядок. Пока у нас бойцы не окончательно сознательны, их нужно направлять и поддерживать. Вот пусть более опытные товарищи этим и займутся.
В тот момент меня больше заботила предстоящая выгрузка, нежели разногласия с товарищами, но в Александровске наше самодельное войско попрыгало из вагонов на удивление быстро, а Савва тут же сообщил ротным и взводным их новые обязанности.
Строевой шаг мы не изображали, но колонна в двести человек с винтовками при двух пулеметах внушает уважение сама по себе.
И весь караул у Общественного комитета предпочел сделать вид, что их там нет. Ну, типа покурить вышли, а что с мосинками — так времена лихие, вдруг сопрут?
Добченко, едва группа товарищей ввалилась к нему в кабинет, побелел, как парус в море, выронил папку и непонятно зачем судорожно ухватился за газету «Вестник Временного правительства».
— Где Мартынов?
— Ва-ва-ва…
— Где Мартынов? — Боря легко приподнял комиссара ручищей за шиворот.
— Тут вин! — проорали из коридора.
Комиссар очень удачно подъехал из очередной инспекции вверенных ему запасных частей. Прихватив еще парочку деятелей комитета, мы представительной делегацией отправились на Тюремную площадь, где начальство узилища немедля выдало нам на поруки товарищей по списку.
Маруся сказала комиссарам пару ласковых, после чего их отряхнули и отпустили, уговорившись считать инцидент вооруженной, но очень мирной демонстрацией, и куда более веселым строем утопали обратно на станцию, где вокруг нашего поезда уже шел стихийный митинг. Пришлось его закруглять — как бы господа комиссары не очухались и не подняли запасных нам вдогон.
Никифорова, оказавшаяся худой женщиной лет тридцати пяти, с рано состарившимся лицом, от поездки в Гуляй-поле отказалась и растворилась среди пакгаузов станции. Часть бывших арестантов последовала ее примеру, часть отправилась с нами.
В Фисках поезд остановился заправить паровоз водой, я выпрыгнул из вагона и пошел вдоль состава, проверяя, как там ребята.
И насчитал семь вагонов.
И одну платформу, на которой стоял автомобиль Мартынова.
— Это что за нахрен???
— Так ти ж наказав дияти по обстановци! — удивился Лютый, чей взвод стерег эшелон в Александрове.