Этот ухарь, пока мы шатались по городу и разгружали тюрьму, обнаружил на путях два вагона с военным имуществом и заставил путейцев прицепить их к нашему «эшелону». А когда к железнодорожникам примчался водитель Мартынова с поручением, уболтал его перейти на сторону справедливости вместе с автомобилем. Некоторые трудности вызвала погрузка на платформу, но ничего, справились.
— Сидор, чтоб ты мне был здоров! Будь добр впредь не заниматься реквизициями самовольно!
— Так я хотив як краще! Чи не вертати ж назад!
Ну да, ну да. Мародерка — наше все.
— За два вагона формы тебе спасибо, а вот «Фиат» ты зря прихватил.
— Чому?
— У нас нет бензина.
— А, — легкомысленно махнул рукой Лютый, — Бензин у Мелитополи е!
— А водитель не сбежит?
— Нового знайдемо! — радостно заржал Сидор.
Теперь я настоящий атаман — у меня двести человек войска, отдельный поезд, пулеметная команда, ундервуд и личный Fiat Tipo 3, нема только золотого запасу. Но мысли насчет него имелись, просто еще срок не пришел.
С этой вроде бы ненужной вооруженной демонстрацией, начисто отбившей охоту уездного начальства мешать анархистам, мы чуть было не просадили дело многократно важнейшее — Первый съезд Советов Гуляй-Польского района. На нем предполагалось хоть немного унифицировать все Крестьянские союзы, Советы, земельные комитеты, рабочие организации и так далее и запустить наскоро изданный «катехизис».
Тираж мы сделали с запасом, но просчитались — кроме нашей и соседних волостей к нам съехались делегаты со всего Приазовья! Бердянск, Мариуполь, Павлоград, Бахмут, Камышеваха — и это далеко не полный список! По всему получалось, что на нас ориентируются все в радиусе ста километров от Гуляй-Поля. А если добавить гостей из Юзовки и Луганска, и того больше!
Брошюрку срочно допечатывали, а мы сажали голоса в спорах, рассказывали и показывали, что и как сумели сделать, и старались аккуратно направлять общий импульс в нужную сторону. Под конец съезд выдал вполне приличную резолюцию:
Гуляйпольский Районный Съезд трудящихся решительно осуждает претензии Временного Правительства в Петрограде и Украинской Центральной Рады в Киеве на управление жизнью трудящихся и призывает Советы на местах, все трудовое население, вокруг них организовавшееся, игнорировать всякие распоряжения этих правительств. Народ — правитель для себя, в своей среде. Это — его исконная мечта, и настал час осуществления ее в жизни. Отныне вся земля, фабрики и заводы должны принадлежать трудящимся.
Трудовое крестьянство — хозяин земли, рабочие — хозяева фабрик и заводов.
Перед крестьянами стоит задача — изгнать всех помещиков и кулаков, не пожелающих заняться собственным трудом, из их усадеб и организовать в усадьбах сельскохозяйственные общины из добровольцев, крестьян и рабочих. Инициатором этого дела съезд считает Группу А.-К. и поручает ей руководство организацией его.
Правда, это постановление сильно отличалось от первоначального варианта. Едва пробежав его редакторским взором, я в очередной раз пришел в оторопь от переизбытка революционной фразы. «С полным и отчетливым сознанием революционного долга», «закрепление трудящимися достигнутых завоеваний революции, которую враги трудящихся со всех сторон душат», «угнетенный труд, который только теперь решено революционным путем избавить от этого позора», «отношение революционных крестьян к непрошенным земным владыкам» и прочий излишний пафос сквозили с каждой строки. Пришлось засесть за текст и сделать его более лаконичным и понятным, что вроде бы удалось — во всяком случае, резолюцию приняли на ура и единогласно. Более того, делегаты из Александровска умотали раньше с решительным настроем устроить перевыборы уездного Совета.
В последний день съезда я едва держался на ногах и все ждал того момента, когда все разъедутся и можно будет запереться и поспать хотя бы шесть часов. Но — рассмеши бога, расскажи ему о своих планах.
— Вечер добрый, товарищ Махно! — на стол передо мной шлепнулась австралийская кепка, а на стул уселся товарищ Сергеев.
Интернационал, Бакунин и Маркс
Октябрь 1917, Гуляй-Поле и окрестности
— Здрасьте-подвиньтесь!
— Что так неласково, Нестор?
— Заждались, к нам-де в гости обещался, а собрался аж через три месяца.
— Так революция же, дел много.
— Ой, все такие занятые, что пары дней не нашлось! Небось, в большие начальники назначили?
Сергеев наклонил голову и подозрительно уставился на меня: