Ну да. Центральная Рада образовалась даже без подобия выборов — на некоем собрании, которых после Февральской революции проходило множество, объявили о создании «общественного комитета», а потом явочным порядком переименовали его в Центральную Раду и назначили органом власти. Причем в ее состав попадали случайно командированные в Киев военные, представители украинских клубов вне зависимости от численности членов, деятели «Просвиты», а в довершение всего считалось, что лидеры Рады имеют полтора-два десятка голосов каждый «по доверенности». Очень похоже на историю с исключением Бакунина из Интернационала.
Я покосился на Артема, несколько секунд соображал, стоит ли вываливать вертевшееся на языке, но решил рискнуть — в конце концов, это своего рода проверка.
— Ну да, как Генеральный совет Первого Интернационала, Бакунин об этом писал.
Наезд на Маркса с Энгельсом товарищ большевик пережил без истерик, только насупился и недружелюбно пробурчал:
— Твоего Бакунина из Интернационала выперли.
Я невежливо заржал:
— Ага, выперли. А знаешь, как?
Две трети секций Международного товарищества рабочих — так назывался Первый Интернационал — следовали антиавторитарным идеям Бакунина и французского анархиста Прудона. И голосовали соответственно, даже в Германии против марксистов активно выступали лассальянцы. А вот Маркса с Энгельсом, сторонников «партийной дисциплины» и казарменного коммунизма, это не устраивало, зато они получили большинство в Генеральном совете, на тот момент чисто техническом органе.
А дальше хитрован Энгельс сообразил: раз в уставе записано «одна секция — один голос», то нужно наплодить побольше подконтрольных секций! И пошло-поехало: рядом с многотысячной Юрской федерацией возникает Бернская секция из двадцати человек, рядом с громадной Мадридской — малюсенькая Новая мадридская, которой для гарантии поставили рулить Лафарга, зятя Маркса. Ну и еще некоторые аппаратные штучки, например, Маркс пригласил на конгресс всех своих друзей и заставил немецкие секции избрать их делегатами.
В результате сходняка 1871 года в Гааге года «авторитаристы» получили большинство в Генеральном совете — кто контролирует выборы, тот контролирует состав выборного органа, 146%, вот это вот все. После чего Генсовет элегантным движением и вопреки уставу преобразовал себя из технического в управляющий и руководящий орган Интернационала. Бакунин, за которым шло большинство членов, протестовал, но его исключили по формальному поводу. Самые многочисленные секции (испанская, швейцарская, итальянская, бельгийская, голландская, британская, французская) ушли вслед за ним, но Генеральный совет подал это как «исключение», оставшись рулить лояльным меньшинством. Так что фишка с наименованием меньшей части партии «большевиками» отнюдь не Лениным придумана. Только у Маркса с Энгельсом не вышло проект вытянуть, Интернационал после раскола потрепыхался еще годика два-три и развалился окончательно.
Пока я все это выдавал, Сергеев все шире и шире открывал глаза, невзирая на дорожную пыль столбом и отсутствие очков. Понятное дело, социал-демократы излагали эту историю совсем иначе, а о многих деталях попросту умалчивали, если не перевирали в духе «Бакунин гад и раскольник, от Маркса и Энгельса сияние исходит».
— Но откуда…
— Люди все знают, Федор. И все помнят. Не надо думать, что они слепые. А нелепая грызня между «анархистами» и «коммунистами» на руку только буржуазии.
Артем замолк и разглядывал проносившиеся мимо обочины и недалекий берег Гайчура — водитель разогнался километров до сорока, не меньше, и сосредоточенно держался за руль. Я тоже помалкивал, хотя мог бы добить гостя, например, обвинениями в плагиате «Манифеста Коммунистической партии», в который молодые Маркс с Энгельсом натащили немало общих мест из воззрений тогдашних радикальных демократов, порой переписывая фразы целиком. Широко распространенная забава в те годы — написание манифестов, кто только не отметился…
— Это неважно! — наконец разродился итогами своих раздумий Сергеев. — Маркс и Энгельс проложили самую нужную для пролетариата дорогу!
Ну хоть так, мог бы и в драку полезть.
— Ладно, на чем мы остановились? На Центральной Раде? Так я повторю тебе, Нестор — нет у них общественного мандата, чтобы власть взять.
— Да никого это не будет волновать! Царя скинули, что получили? Разброд и шатание, недовласть в лице временных. Их скинут — все пойдет вообще вразнос, у кого сила, того и власть будет!
— Ну и какая за ними сила?
— Пара корпусов как минимум.