И немедленно занялся грабежами
Ноябрь 1917, Гуляй-Поле и Александровск
Обезжириванием буржуазии гуляй-польская группа анархистов занималась давно и целенаправленно, хоть и в ограниченных масштабах. Еще летом, сразу после победной забастовки, когда хозяева согласились поднять заработную плату, воодушевленные успехом товарищи в революционном порыве предложили экспроприировать и сами предприятия.
Пришлось долго спорить и объяснять, что время еще не пришло, что сил у нас мало, что уездный и губернский общественный комитеты пошлют войска или того хуже, принудят к проведению арестов сербский полк под угрозой отправки на фронт. Ну повинтят нас или даже перестреляют — кому от этого будет лучше?
— Считаю важным дать идее экспроприации общественных предприятий у капиталистов практический толчок вперед! — настаивал Крат. — Сейчас же, когда Временное правительство еще не успело совсем обуздать массу трудящихся!
— Нам сейчас важнее деньги, Филипп!
— Деньги нужно отменять!
— Хорошо, вот мы решили послать по уезду агитаторов, много. Для этого нам потребуются подводы.
— Ну, так…
— Взять их мы можем у крестьян, но тем самым оторвем их от работ. Или, чтобы не делать этого, придется брать подводы извозчиков. А им нужно платить, нужны, стало быть, деньги.
— Мы должны перейти к прямому обмену между производителями!
— Филипп, ну не сразу же! Вон, Вертельник, производитель…
Из числа собравшихся несколько хохотнули в усы, и пришлось хлопнуть по столу ладонью:
— Цыц, жеребцы стоялые! Так вот, Вертельник, он литейщик, может отлить тебе что нужного в хозяйстве. А такой же рабочий в Александровске? Он робыт мотор для аэроплана. Вот скажи, Филипп, тебе мотор для аэроплана нужен?
— Нет… — вытаращился Крат.
— А рабочий есть хочет, и детишки его тоже. Так с кем ему прямой обмен устраивать?
Крат насупился.
— Вот то-то. Новая жизнь это как новый дом, его лучше строить, когда старый еще стоит, а потом перебираться понемногу. А то, что ты предлагаешь, это как спалить старый дом и только потом строить новый.
— Кропоткин и Бакунин другое писали.
— Они наши учителя, они далеко вперед прозревали. Но они на земле не работали и как шаг за шагом строить трудовое будущее, не сказали, нам самим надо думать. Ну представь, ввели мы сплошную анархию завтра с утра. А Лука Гречаный чи Софрон Глух? Они как, тоже мгновенно анархистами станут?
— Заставим… — не слишком уверенно пробурчал Крат.
— А помещиков Алексеенко с пятью тысячами десятин или Милашевского с десятью? Вот то-то. Это мы с тобой Бакунина с Кропоткиным читали и знаем, куда двигаться надо, а пойди, спроси у людей — как они без денег жить будут? Так тебе каждый второй скажет, что «приходи и бери что хошь».
— Так и надо! — шепнули из угла.
— Ага, за неделю все растащат, а дальше? У соседей отбирать? То-то и оно, товарищи, не получится вот так сразу внедрить анархию, как бы ни хотелось. Людей надо воспитывать, и себя в том числе. А пока с деньгами поживем, не обломимся.
— Банк все равно экспроприировать надо! Он за счет труда спекулирует и мародерствует! По праву его давно надо в общий фонд труда передать!
Ну и так далее, до хрипоты.
В качестве компромисса под контролем профсоюзов экспроприировали денежные кассы предприятий и наличность в отделении Коммерческого банка, уже под приглядом Совета. Из полученного сразу же выплатили повышенную зарплату и в дальнейшем следили, чтобы хозяева не зажиливали деньги.
Но за летние и осенние месяцы мы поднакопили людей и оружия, и вот как-то в ноябре, когда власть временных уже давно кончилась, а власть большевиков еще и не думала начинаться, такой момент настал. Бумажки из касс стремительно теряли цену, скоро керенки пойдут на оклейку стен, и нужно искать серьезные средства платежа — в конце концов, что я за атаман, если у меня золотого запасу нема? Но в Гуляй-Поле водились только банкноты.
Подготовка экспедиции началась загодя, с покупки ткани-трико. Хозяин магазина или, может, приказчик, упитанный жовиальный коротышка с потеющей лысиной искательно заглядывал в глаза покупателям и безостановочно говорил:
— Трико? А как же-с! Лучшего качества, французской выделки! Вам для чего-с, госп… пардон, товарищи?
— Гимнастикой заниматься будем, — навис над прилавком Вертельник, скрипнув о дерево кобурой пистолета.
— Не извольте беспокоится, отличное трико! Синее, красное, черное!
— Черное и синее давай.
— Довоенный запас! — живчик выдернул с полки рулон, развернул его и отработанным жестом провел рукой по ткани.