— А склады?
— А склады принимает под охрану отряд Красной Гвардии, — я показал рукой на своих бойцов и выдал ему следующую бумагу, с распоряжением.
Подпоручик оглядел вполне ровные шеренги в шинелях, с черными балаклавами на манер шарфов вокруг шей, но все равно еще сомневался:
— Приказ Совнаркома это хорошо, но мне бы распоряжение Мелитопольского Совета, для гарантии.
— Понимаю, за этим дело не станет. Передавайте покамест охрану товарищу Вдовиченко, а я в Совет.
Подошедший как раз Трофим козырнул из-за моей спины.
В кирпичном здании бывшей Земской управы, занятой Советом, нас не ждали. У подъезда стоял продрогший часовой в гимназической шинели, сбоку из двора, под вывеской «Земский склад машин и орудий» выезжала пролетка с двумя седоками.
— Товарищ, нам бы председателя, — навис Вертельник над часовым.
— Так от голова, поихав! — он показал на удаляющуюся повозку.
Я раздраженно крякнул:
— А заместитель?
— Заступник на другому поверху, номер чотыры.
Наши качественные бумаги, а в особенности выучка, экипировка и вооружение «отряда Красной Гвардии» произвели крайне благоприятное впечатление, но заместитель, равно как и набежавшие другие депутаты Совета почему-то кивали на неведомого «представителя союзников». Дескать, это их имущество и вроде бы без него никак…
— Товарищи! — жахнул Боря. — Проявите революционную сознательность! Какие нам союзники английские и французские буржуи? Революция задохнется без защиты! Южному фронту по борьбе с контрреволюцией требуется оружие как вода, как воздух!
Я тайком показал Вертельнику большой палец.
— А кийивська влада що скаже? — пробормотал под нос долговязый депутат.
— Какая еще киевска?
— Так Центральна Рада.
— А она тут каким боком?
Не то чтобы боком, но половину первого этажа управы занимали органы киевского правительства, вот такое вот двоевластие. Просто сюда, в Мелитополь, еще не добрались красногвардейские отряды ни с севера, ни с юга, из Крыма, где Советскую власть устанавливали отряды матросов.
Так или иначе, мы выбили из Совета нужное распоряжение и отправились обратно. Подпоручик складывал свое хозяйство в небольшой чемодан и мурлыкал под нос песенку, бумагу из Совета он принял без эмоций, кивнул и убрал к остальным документам.
За окном орали возчики, щелкали кнуты, вереница телег заезжала и выезжала через ворота складов, у которых уже стояли наши ребята. Батальон охраны не без радости сдал нам оружие, чтобы побыстрее свалить по домам, а четверо уроженцев Гуляй-Поля и соседних деревень после коротких разговоров с земляками, влились в «отряд Красной Гвардии».
Погрузка, перевозка и перегрузка в вагоны заняла не один день, и на второй появился тот, кем меня уже раза два стращали — представитель союзников. Некий мсье Лефебр в ранге почетного консула примчался аж из Бердянска и, мешая русские и французские слова, весьма экспрессивно потребовал от меня объяснений, а от всех остальных — остановить погрузку.
Слушая поток его вопросов, я пожалел, что не взял с собой Татьяну — она бы могла перевести, а так пришлось начинать почти на пальцах.
— Вы наверняка знаете, дорогой мсье Лефебр, о мирных переговорах Украинской Центральной Рады с немцами…
— Это непроверенные слухи! — после первого горячего натиска он понемногу успокаивался и с каждой минутой все лучше говорил на русском.
— Я лично могу утверждать убежденно, что Украинская Центральная Рада этот позорный союз с австрийскими и немецкими монархами уже заключила. Письма, которые нам привозят товарищи из Одессы и Хотина, сообщают об этом весьма определенно.
— Это вопреки всем договоренностям! — возмутился Лефебр.
— Тем не менее, это так, — я взял его под локоток и отвел от окна, чтобы не смущать зрелищем безостановочного конвейера по вывозу складов. — Центральная Рада, насколько мне известно, обязалась поставить до миллиона тонн зерна, взамен чего получит военную помощь Германии и Австро-Венгрии против советских войск.
Он фыркнул, как извозчичья лошадь, но я продолжал.
— Вы же понимаете, что советские силы совершенно недостаточны против немцев и ситуация ставит под угрозу захвата Центральными державами складов с имуществом союзников?
— C’est impossible!
— Еще как возможно, дорогой мсье Лефебр. В этих условиях Совнарком в Харькове принял решение об эвакуации складов на восток, за пределы территории УНР.
Он дернул усиками а-ля Пуаро и потребовал вести всю эвакуацию под строгую опись.
— Разумеется, — начал я, но меня прервала стрельба у дальней ограды.