— Такое дело, товарищи, — посмурнел Вуков. — Сейчас калединцы ближние к Юзовке рудники заняли, дальше на Юзовку пойдут, тогда всему делу революции на Донбассе кранты.
Это он, конечно, преувеличивал — из своего окопа происходящее рядом кажется глобальным, а что поодаль и не разобрать вовсе. Там вроде до немецкой оккупации большого размаха не случилось — толкались вдоль железных дорог небольшие отряды Красной гвардии, но в итоге Каледин-таки застрелился. Значит, и у него сил не слишком много, а мы с тысячей штыков, двумя сотнями сабель и бешеным количеством пулеметов можем наделать делов. Тем более наши хлопцы уже понюхались с казаками под Хортицей месяц назад. Налицо шанс без особого риска обкатать в бою еще несколько командиров и три-четыре сотни бойцов.
— Ну что, товарищи, дело ясное?
— Надо помочь, — проявил пролетарскую солидарность Вертельник.
— А силенок хватит? — усомнился Крат.
— Хватит, не сомневайся, — вытащил из полевой сумки свои бумаги Белаш и сунул под нос Крату.
— Предлагаю, товарищи, создать отдельный отряд, командование поручить товарищу Вдовиченко, а начштаба поставить товарища Белаша.
— А сам что, Нестор?
— Сам пойду, если Белочуб и Дундич останутся.
— Э, как это? — возмутились названные.
— А случись что, кто будет артиллеристов и конников учить, а?
Белочуба, к его неудовольствию, оставили комендантом Гуляй-Поля, а вот Дундич свое участие отспорил. На том и утвердили, дальше по составу отряда бодались, в основном, с хозяйственностью и домовитостью Крата. Пушек выбили две, «максимок» десять, «люйсов» тоже десять.
— Да куда больше-то? Патронов не напасемся! — досадовал Филипп. — И пулеметчиков обученных у нас не слишком много.
— Правильно товарищ Крат говорит, — поддержал я старого товарища. — Нечего раньше времени нашим богатством хвастать.
— Вот-вот, дай тому, дай этому, а сами с чем останемся?
— Да ты, Филипп, — хлопнул его по спине Вертельник, — совсем куркулем стал!
Крат от могучего шлепка поперхнулся, остальные заржали, так под смешочки и определились. А вот составов мы добыли только три, путейцы в Пологах и Чаплино на большее не подписались. Мы и так Екатеринославскую дорогу раздевали, даром что реквизированными керенками платили за уголь, воду и прочее, а поездным бригадам — продуктами.
Уже привычно и быстро погрузили сотню с небольшим конных, лошадей, оба орудия, а вот пехоте пришлось ехать в тесноте, впихнувшись человек по шестьдесят в каждую теплушку. Утешало, что двести верст эшелоны сделают часов за шесть или восемь в худшем случае.
Январь 1918, Юзово
Разгрузку на станции Юзово провели быстро, на зависть двум соседним поездам, вокруг которых абы как суетились красногвардейцы. Даже флотские из трех или четырех вагонов смотрели на нас с завистью, особенно на прибившихся к нам морячков, принявших под благотворным влиянием вид не расхристанный, но бравый и молодцеватый.
Иван Вуков показал на восток:
— В ту сторону идем, занимаем позиции по Кальмиусу. За ним, где шахты в Щегловке и Мушкетове, уже земля Войска Донского.
Трофим Вдовиченко посмотрел вслед нестройной колонне красногвардейцев, топавших по улице от станции:
— Карта есть?
— Чего нету, того нету, — развел руками Вуков.
— Как же вы без карты воевать собираетесь?
— Мы, товарищ, революционной сознательностью берем.
Вдовиченко чуть не плюнул.
— Сидор, — позвал я ординарца, — дуй в гимназию, библиотеку, земскую управу, короче, где хошь найди нам карту.
— Зараз, батько!
Вернулся занятый выгрузкой лошадей Дундич:
— Послачу три патроле, на разведка.
— Только прикажи им, Олеко, чтобы в бой не лезли, а сразу отходили если что!
— Добро.
Появился, наконец, человек из военного отдела Юзовского ревкома, хоть немного прояснил ситуацию. Красногвардейцев вроде бы и много, но воевать не обучены, командования не то что умелого, а просто твердого и решительного нет, связи и координации нет. Оттого даже при натиске малочисленного противника силы красных беспорядочно отступали, зачастую бросая все, что тяжелей винтовки.
Против них в Макеевке и округе действовал отряд есаула Чернецова, он уже несколько раз задал жару красногвардейцам. В Новочеркасске и Ростове Каледин спешно создавал несколько дружин, в основном, из офицеров и гимназистов, казаки воевать не рвались, хотя несколько частей сохранились. В Каменской тоже шла запись в сотни, но сколько там человек и, главное, куда их направят — неизвестно. Туман войны в чистом виде.
Когда Лютый притащил карту (1887 года, но хоть так), план у нас в целом сложился.