— Борис, бери все десять «люйсов», бери конную полусотню, скачите в обход, чтоб через час были вот здесь. Трубу видишь?
Мы все невольно повернулись в указанную сторону. Труб над заводом Юза торчало несколько десятков, у каждого цеха штуки по три-четыре
— Какую?
— Крайнюю, квадратную!
— Ага, вижу.
— Как на ней красный флаг подымем, бей их во фланг.
Калединские цепи, увязая в снегу, надвигались на Юзовку. Позади нас выл заводской гудок, первая суматоха и растерянность уступали порядку.
Из-за одноэтажных домишек доносился трубный глас:
— Давай, давай, живо! Пулемет направо, чтоб в улицы не прорвались!
Грохотали каблуками по мерзлой земле красногвардейцы, волокли пулемет и укладки с патронами, залегали в снег прямо на околице, метрах в двухста от речной низинки.
Промчался всадник. Впереди неразборчиво прокричали команду, клацнули вразнобой затворы. Сзади с матюками катили в улицу две пушки, у одной невыносимо скрипело колесо.
Стрельба ширилась, сливалась в однородный гул, изредка перебиваемый торопливыми строчками пулеметов.
— А, зараза, чтоб тебя черти взяли! Куда прешь?
Невысокий человек в ладной шинели и башлыке, не иначе, из бывших офицеров, орал на двух рабочих со снарядным ящиком, чуть не сшибивших его на землю.
Наши цепи залегли выше морячков и красногвардейцев, но в бой пока не вступали.
Мы с Лютым тоже пристроились среди своих, чуть позже к нам присоединились Вдовиченко и Белаш. Вставало солнце, его приглушенные дымкой лучи били нам прямо в глаза.
Пальба на Кальмиусе то затихала, то вновь разгоралась, разве что перемещалась с одного участка на другой, но из передовых цепей уже потихоньку сваливали красногвардейцы, уж больно точно стреляли калединцы.
Вдовиченко все больше ерзал, наконец, не выдержал и попросил Лютого:
— Слетай к пушкарям, подгони их, будь ласка, а то собьют наших раньше времени.
Сидор вопросительно посмотрел на меня, дождался кивка и тут же скользнул в улицу.
Несмотря на холодок внизу живота, я воспринимал происходящее несколько отстраненно, словно все происходило не со мной. Не пугали выстрелы и крики, кровавые капли на снегу, которые тянулись за уходящими в тыл ранеными, не раздражал кислый пороховой дым и суетливые крики командиров…
Калединцы подтянули еще пару пулеметов и не давали поднять головы, пока их атакующая линия подбиралась к замерзшей реке все ближе.
— Да что же они тянут! — в сердцах бросил Трофим, оглядываясь на город.
Вдоль улицы звучно бахнуло, над головой с визгом пролетел снаряд, перед наступающими цепями встал оранжевый куст разрыва.
— Давно бы так…
Второй разрыв взметнулся метров на двести левее и дальше, но калединцы как шли в рост, так и продолжали, постреливая на ходу. Их пулеметы выбивали фонтанчики из снега, протягивая белые цепочки слева направо и справа налево, время от времени задевая кого из лежащих на позиции. Все, кроме отчаянных матросов, понемногу отползали назад, подальше от смерти.
Просвистел третий снаряд, басовито разорвался почти на цели, заставив на секунду замолчать обе стороны.
— На штыковую добраться хотят, — заключил Белаш. — Флаг не пора ставить?
Вдовиченко еще раз оглядел ползущих в тыл красногвардейцев, бешено стрекочущий пулемет матросов, несколько черных фигурок, упавших на снег и выдохнул:
— Пора.
К заводу помчались трое посыльных, чтоб наверняка.
От солнца слезились глаза, чтобы разглядеть поле боя, приходилось щуриться и смахивать слезы рукавом. Чуть ниже по течению, уступом к атакующим, развернулась еще сотня или две калединцев, но тут оба наших орудия дали беглым по три снаряда. Взметнулся снег пополам с землей, темную фигурку подбросило в воздух, еще две упали ничком, некоторые отползали или замирали, но цепи двигались безостановочно.
— Ага, — удовлетворенно пробурчал Вдовиченко, — пристрелялись.
Поперхнулся и замолчал пулемет матросов, уж не знаю, заклинило или так было договорено, но флотские сразу же начали отходить. Увидев такое, последние красногвардейцы тоже рванули за ними и чуть было не увлекли за собой и наших. Командирам стоило большого труда удержать хлопцев, которые только что видели, как драпают их товарищи, а калединцы неудержимо надвигаются.
— Есть флаг, — повернулся на пузо Белаш, следивший за заводом.
— К бою! — прокричал Вдовиченко.
Как волна пробежала по цепи — залязгали затворы, хлопцы прикладывались поудобнее, хотя за прошедший час могли это сделать не единожды.
Калединцы перевалили дамбу, русло реки и грянули «Ура!»