— Так я це… як же… хто знав… — выдавил из себя мужик.
— А ну геть! — взревел Лютый и ухватил его за шиворот.
Поезд уже тронулся, но за несколько секунд, пока он едва двигался, наружу вылетели мужик, узел, мешок, баба…
— Вбылы! Заризалы! — заголосила она так пронзительно, что я метнулся к двери посмотреть, не упал кто под колеса.
Нет — мужик окарачь полз в сторону, а баба плюхнулась на зад да так и сидела, лишь увеличивая громкость своей сирены.
— Оце ж нахабство яке! — крякнул Лютый.
— Расслабились, товарищи! — вернулся я на место от двери. — У нас тяжелые времена впереди, дисциплину укреплять надо, а мы, наоборот, на самотек пускаем…
— Вагоны закрыть, особенно классный, часовых на все площадки, — скомандовал Вдовиченко, — кто сунется в окна-двери вышибать немедля и без жалости!
— Померзнут хлопцы на площадках-то, — возразил Белаш.
— Выдать по лишней шинели, менять почаще.
— Я зараз, — полез на крышу Лютый. — Пробигу всима вагонамы.
Так и поехали. Еще пару-тройку раз охрана сталкивала желающих прокатиться, но чем ближе к Гуляй-Полю, тем меньше было таких попыток и больше порядка. Максимум — сунулись сторговать патронов за хлеб, но тут же со словами «Выбач, Батьку, не вызналы» исчезли, будто и не было.
Савва встречал на станции, не утерпев сидеть и дожидаться в Гуляй-Поле:
— У Кыеви повстання проты Центральной Рады! И в Одеси також!
Черт, неужели тут большевики оказались круче, чем я помнил? Киев-то понятно, Январское восстание, герои Арсенала и все такое, а вот Одесса? Может, и в других городах одновременно началось?
Влетев в Совет и даже не обняв толком Татьяну, я схватил накопившиеся телеграммы. Нет, вроде все без отличий. Восстание только в Киеве, там вовсю развернулись бои, а красные части вовремя не успели, в Одессе — самодеятельность Румчерода. Так диковинно, по охватившей всю бывшую империю страсти к сокращениям, именовался ЦИК Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы.
Что выбивалось из ряда вон, это странная по замыслу и бестолковая по исполнению попытка Центральной Рады ухватить Крым, где друг у друга вовсю рвали власть татарские националисты и опиравшиеся на моряков Советы: одни захватывали городки и резали «красных», другие палили по городкам из корабельных орудий и высаживали десанты, после чего резали «белых». На этом фоне невнятный отряд украинских сил сунулся на полуостров, два дня бодался с красными и свалил. После чего воспрявшие духом красногвардейцы вышибли татарские отряды из Симферополя.
И пошло-поехало, красный террор в Крыму вовсе не в двадцатом году начался. А поскольку полуостров — вот он, рукой подать, от Гуляй-Поля до Таврической губернии тридцати километров нет, то новости оттуда шли постоянным потоком. И наши морячки, взбудораженные такими известиями, только и дожидались возвращения своих товарищей из Юзовки.
Не успел я раскидать самые срочные дела, как площадь перед Советом заполнила масса в черных бушлатах и бесках:
— Товарищ Махно! Выходь, погутарить надо!
Несмотря на холода, почти все матросы так и ходили в бескозырках и с распахнутым воротом, чтобы каждый проходящий мог увидеть тельняшку. А у некоторых еще и горло тельняшки опускалось до самой груди, выставляя напоказ синие татуировки с русалками, якорями, розами ветров и прочим, непонятным для сухопутов инвентарем.
Выделялся в увешанной оружием толпе разве что командир вольного батальона Полонский, щеголявший в кожанке из числа добытых на мелитопольских складах и во флотской офицерской фуражке без кокарды. Да еще десяток-другой гуляй-польских бойцов из числа шебутных, готовых примкнуть к любой заварухе.
Накинул кожушок, вышел на крыльцо:
— Чего шумим, товарищи?
— Нам братишки из Севастополя пишут, — протолкался вперед низкорослый полноватый морячок с кошачьей рожей, — штаб создали, для борьбы с контрреволюцией!
Из-за спины ему передали бумажку, и он зачитал:
— Во, резолюция! «Севастополь не остановится ни перед какими средствами для того, чтобы довести дело революции до победного конца».
Далее выяснилось, что для закупок продовольствия и выплаты жалования Крымский ревком постановил наложить на буржуазию контрибуцию в десять миллионов рублей. Кое у кого в глазах при озвученной сумме загорелись жадные огоньки — при всеобщем бардаке и нулевом учете немалая часть изъятого могла попасть в карманы изымателей. А уж как можно поживиться при взятии заложников, до чего ревком тоже додумался, и представить страшно.
У нас-то без малого классовый мир — гуляй-польские буржуи во главе с Кернером конвенцию блюдут, рабочим платят, мы со своей стороны контролируем и обеспечиваем порядок. Вот нахрена это ломать надо? Только потому, что некие ультрареволюционеры никак иначе не умеют? Нафиг-нафиг, сорваться в разгул и повальный грабеж можно за полсекунды, а что потом? Буржуями ведь не ограничатся, начнется «расширительное толкование» — директора гимназий, аптекари, врачи, лавочники и привет, лечиться не у кого, учиться негде, зато врагов полна коробочка, при случае сдадут с чистой совестью.