В конце концов, я взял лист, накинул кожух и вышел в темень, на крыльцо, чиркнул зажигалкой и принялся читать вслух. То ли морозный воздух, то ли обожженый от кривого фитилька палец, то ли звуки собственного голоса взбодрили, и уже к середине текста я понял:
— Таня! Все верно, да только написано слишком мягко, как для городской интеллигенции. А у нас мужики да работяги, им надо простыми словами, доходчиво. Чтобы каждый понял, даже малограмотный, и смог бы совсем неграмотному объяснить. Понятно?
Она угукнула, заправила выбившуюся темно-русую прядь и глянула серыми глазами прямо в душу:
— А ты не думал… что, если у нас будет ребенок?
Прямо как тогда, в Екатеринославе — поленом по башке, умеют женщины огорошить с налету с повороту, да так, что сидишь и ловишь ртом воздух:
— Ты беременна???
— Нет, просто спрашиваю.
Прикрыл глаза, выдохнул…
— Дети это прекрасно, но только через три, а лучше четыре года.
— Почему?
— Мы на пороге страшных лет, тяжелейших испытаний, не уверен, что выберемся живыми. Вот потом — сколько угодно.
— Не все так плохо, Нестор… В конце концов, мои родители не откажутся принять внуков…
— Если сами останутся живы, — не стал я сглаживать углы.
В ее глазах плеснул страх, я обнял и принялся гладить по голове:
— Не бойся. Я с тобой, вместе мы все осилим, все будет хорошо…
Съезд мы собрали быстро, принцип организации Советов весьма к этому располагает. Тут ведь нет избирательных кампаний, когда весь район голосует за не сильно известных личностей, тут все проще и одновременно сложней.
В селах, деревнях и колониях, где все друг друга знали, Советы выбирали на сходах. Там же при необходимости давали им наказы — что делать, а чего не делать. Дальше сельские Советы выбирали и направляли делегатов в Советы волостные, волостные — на съезд. То есть всеобщие равные непрямые выборы, оттого и быстро.
Пока делегаты съезжались, в Киеве все-таки восстание докатилось до уличных боев с применением броневиков. К концу месяца события понеслись вскачь, мы даже реагировать не успевали: Рада подавила выступление, но тут же на Киев навалились подошедшие отряды Муравьева и после артиллерийского обстрела заняли город. Румчерод объявил о создании Одесской советской республики и признании сразу двух Совнаркомов — РСФСР и УНРС. Одновременно отряд Вдовиченко и Белаша занял Бердянск и выступил на Мариуполь.
Съезд наш, выслушав все доклады, постановил Приазовскую республику создать. Если в Одессе можно, то почему нам нельзя? Заодно пригласил все заинтересованные города и веси присоединяться, объявил свободу агитации «для всех революционных партий», поддержал свободу торговли против предложения Крата и нескольких товарищей ввести безденежную систему. И под конец принял программу всеобщей военной подготовки, опередив Москву и Петроград на пару месяцев. Да еще в полностью добровольном формате — «дело чести каждого села подготовить полк».
Вне съезда, конспиративно, договаривались о явках, паролях, процедурах связи, готовили подложные документы. Все-таки последние месяцы, когда все шло в точности по моим словам, очень сильно поколебали позицию тех, кто считал такую политику перестраховкой. Я же долбил, что лучше перебдеть, чем недобдеть, и своего добился.
Тем более стоило делегатам разъехаться, как из Брест-Литовска грянуло известие о подписании УНР сепаратного мира с Центральными державами. То есть РСФСР еще переговаривалась, а Рада, только что утратившая Киев, все подписала.
Официально-то все замечательно: признание и уточнение границ, дипломатические отношения, возвращение пленных, торговля… Да только все в мире имеет свою цену, и я знал, что за покачнувшуюся легитимность Генеральный секретариат обязался заплатить стоящим на грани голода Австро-Венгрии и Германии сотнями миллионов яиц, десятками тысяч тонн скота в живом весе, сахаром и, главное, миллионом тонн зерна.
Которое предполагалось взять в том числе и с Приазовья, невзирая на то, что тут никакой власти Центральной Рады не было и в помине.
Мы мирные люди…
18 Февраль 1918, Гуляй-Поле
Собственный поезд имени Батьки Махно собрали из того самого вагона первого класса, что нам подогнали в Юзовке, нескольких теплушек поприличнее, немедля переоборудованного под штаб вагона-ресторана, незнамо как застрявшего в Чаплино, и двух блиндированных платформ.
Их добыли Вдовиченко с Белашом в походе на Бердянск и Мариуполь. Вернулись они довольные, как два кота, нашедших лаз в подпол со сметаной. Города-то портовые, пусть не Одесса или там Архангельск, но все-таки. Немало имущества Кавказского фронта при отступлении вывезли из Трапезунда морем, из него некоторая часть пришлась на долю азовских городов. Так что и нам немножко досталось, в том числе изрядно мануфактуры. Пусть она предназначалась для пошива солдатской и офицерской формы, кого это волнует, когда другой нет? Вон, под тем же Архангельском бабы без тени сомнения употребили на пошив юбок шерстяные килты, оставшиеся после английских оккупационных сил.