Телеграмму Артему на эту тему я, конечно, отбил — нехрен себе на ровном месте проблемы создавать! Большинство так называемой «контры» принадлежит к болоту, которое будет жить при любой власти, разве что бухтеть побольше, так незачем их толкать в объятия тех, кто с оружием в руках ушел на Кубань и в Сальские степи.
Эффекта я никакого не ожидал, Сергеев мне отстучал, что я не понимаю логику классовой борьбы, что вообще вместо рыхлых и слишком демократических советов надо передавать власть решительным и беспощадным ревкомам (самоназначенным или назначенным сверху, ага), но — капля камень точит.
К общему беспорядку и неразберихе добавилось введение в Советской России григорианского календаря, теперь всякий раз при виде даты приходилось ломать голову — по новому или по старому стилю? Крестьянство в массе забило на такие изыски и вернулось к отсчету времени по церковным праздникам.
А потом Германия, задолбанная проволочками на переговорах в Бресте, начала наступление, заняла Двинск и Нарву. Совнарком бабахнул декрет «Социалистическое отечество в опасности», но через день-два телеграфировал согласие на все условия немцев и принялся паковать чемоданы.
Для нас же важнее оказались другие события — в конце февраля на номинальную территорию УНР вошли войска Австро-Венгрии.
Шли дроздовцы твердым шагом
Март 1918, Екатеринослав
Хреновее всего, что мы не успевали с всеобщим военным обучением, даже при такой куцей программе, которую получилось слепить. Ну что мы могли дать нашим ополченцам? Основы стрелкового дела, устройство винтовки и уход за ней, действия взвода в бою, охранение и разведка, рытье окопов да совсем немножко медпомощи. И не потому, что часов на нее пожалели, а просто нет ни методик, ни преподавателей — у врачей и фельдшеров в уезде своих забот хватает, чтобы еще сотни тугодумов обучать. К тому же, весна, а значит, начало сезона сельхозработ, ополчению не до учебы, запланированные два часа в день выдерживать удавалось еле-еле. Эх, еще бы месяц-другой, да кто их нам даст?
Уж точно не австрияки, даже при их неспешном продвижении. С запада каждый день приходили сведения об оккупации городов: сперва Луцк и Ровно, затем Каменец-Подольский и Хотин, Волынь и Подолия… Большевики отступали без боя, не рискуя потрепать даже слабые силы УНР, шедшие на пол-перехода впереди немцев.
Петлюра во главе сечевых стрельцов и гайдамаков свободно занял в Киев и даже провел парад, после чего до Киева добрались немцы и правительство УНР. Вот тут-то Петлюру с большим скандалом отправили в отставку — нехрен поперед батьки, то есть немцев, в пекло лезть.
Мы же лихорадочно готовили съезд в Екатеринославе.
Мой поезд совершил несколько рейсов, в итоге путейцы, махнув рукой, давали нам зеленую улицу — лишь бы убрались побыстрей. Пятьсот человек разместили в ангаре «Центрального скэтинг-ринка» — мы справедливо предположили, что нынешней зимой горожанам не до катаний на роликовых коньках, а нам удобно, Зимний театр всего в ста метрах.
Он совсем не походил на на то величественное сооружение, в которое нас водили еще в школе — никаких портиков, колоннад, статуй муз над входом, обычный такой дом с потускневшей штукатуркой, украшенный волнистым фронтончиком и широким балконом над входом. Вот зачем театру балкон над входом, чтобы Ленин с него выступал? Так он уже на балконе особняка Кшесинской отметился, хватит.
Для начала назначенный комендантом здания Белаш обошел его кругом, проверил все входы-выходы, часть запер, у остальных выставил посты. Прямо у входа притулились специально привезенные два автомобиля с установленными в них пулеметами Максима — пусть видят, что все серьезно. Опять же, мы рассчитывали, что сможем на авто, как на живца, наловить нужных нам водителей и механиков, о чем прямо на борта повесили объявления.
А дальше пошла привычная, много раз проделанная работа по организации профсоюзных, избирательных или партийных собраний. Разгрузили напечатанные Гашеком листовки, плакаты, натянули вдоль балкона транспарант…
Примчалась Татьяна, от родителей. Видимо, бывших — я никогда не видел ее в таком раздражении, она просто кипела от злости и выплеснула ее в работу мандатной комиссии. На нее и так засматривались, а уж в специальном прикиде, который я попросил ее надеть хохмы ради… Сапожки, юбка, кожанка и красная косынка! Отныне мы — законодатели революционной моды.
— Товарищи! Регистрация по партийным спискам, подходите к столу, над которым написана первая буква вашей фамилии!
Делегаты, сжимая в руках направления, выстраивались в очереди, разгороженные столбиками с канатами.