— Я представляю…
— Да серьезно же! У вас будет комната, а?! — Алена держала его за рукав и ступала за ним след в след.
Никита поцеловал ее на прощание.
— Посовещаемся…
— Там сейчас Лиза, будет весело.
— Лиза — это такая вся из себя тургеневская? Да, с ней не соскучишься, — сказал Никита, вызывая лифт.
Утром Марья Антоновна обошла дом с тем придирчивым вниманием к мелочам, которое появляется перед приездом гостей. Вчера ей казалось, что все в полном порядке, что в доме чисто и прибрано и даже Ариадна Остаповна с ее повышенной брезгливостью не обнаружит ни пылинки. Но сегодня она с огорчением заметила, что несносная Жулька, которая вечно скреблась в дверь, совершенно обкорябала ее когтями, и это выглядело ужасно неопрятно. Марья Антоновна развела немного белил и принялась закрашивать низ двери. Потом она поправила морщины на скатерти и, надев резиновые медицинские перчатки, еще раз вымыла дачный туалет, шутливо именовавшийся в семье эшафотом. После всего этого она переоделась в свой любимый бежевый костюм, привезенный мужем с лейпцигской ярмарки, и стала листать железнодорожное расписание. К ней на колени вспрыгнула Жулька, но Марья Антоновна прогнала ее и, снимая с себя шерстинки, пригрозила: «Я тебе!..» Мимо тенью проскользнула Алена, выносившая из стола мусор, и Марья Антоновна с тревогой отметила, что у дочери снова заплаканное лицо, — занятия уборкой означали для нее последнюю степень душевного расстройства.
— Алешик, — позвала она дочь, желая ее подбодрить, но Алена то ли не услышала, то ли сделала вид, что не слышит.
«После Москвы сама не своя», — озабоченно подумала Марья Антоновна, но, вспомнив, что ей еще встречать гостей, поспешно улыбнулась в зеркальце, стараясь разгладить морщины.
Алена все-таки заглянула в комнату.
— Я нужна?
— Специально нет, просто хотела с тобой пообщаться.
— А… — Алена оседлала раскладной стульчик, рассеянно глядя в потолок.
— Как там в Москве, ты не рассказывала. Митрофана Гавриловича проводила?
— Проводила.
— Газеты из ящика вынула?
— Вынула, писем не было.
— Холодильник не включала?
— Мать, если ты хочешь о чем-то спросить, спрашивай, не тяни резину. И без того тошно.
Марья Антоновна не решилась обидеться, так как дочь верно угадала ее намерения.
— Вот я и хотела узнать — почему?! Ты плакала?!
Алена поморщилась, выражая пренебрежение к своим слезам и к любым вопросам об их причине.
— Не имеет значения.
Марье Антоновне пришлось смириться с этим объяснением, так как на более подробный разговор у нее сейчас не хватало времени.
— Хорошо, если не признаешься…
— Честное слово, пустяк… — Алена улыбнулась чуть-чуть мягче. — Знаешь, я пригласила друзей… Тех самых, они у нас были. Ты не возражаешь?
— Капитанов твоих?
— Никиту, Мику и Леву. Этот Лева, оказывается, коллекционирует старинные флаконы из-под духов — стиль модерн!
— Позволь, позволь! К нам же приезжают Астраханцевы! В отпуск!
— Когда?
— Через десять минут иду встречать.
— Мать… — Алена выразительно взглянула на Марью Антоновну.
— Оставь, пожалуйста. Ариадна Остаповна моя подруга, а с Фросей вы вместе росли. Они третье лето проводят в городе, и это просто мой долг их принять.
— С твоей подругой никто не может общаться, кроме тебя. Ее даже отец не выносит!
— Ты могла бы быть поприветливее хотя бы с Фросей!
— Спасибо! Большой подарок слушать, как она костылем стучит!
— Ты несправедлива! Фрося несчастный человек, нельзя так. Астраханцевы пробудут недолго и никого не обременят. В конце концов, у меня тоже есть право иметь друзей. Я целыми днями одна. У меня нет ни одного близкого существа, кроме Жульки.
Марья Антоновна заговорила на больную для нее тему, и Алена кротко ей улыбнулась, словно беря назад недавние возражения.
— Мамочка, твоих прав никто не отбирает. Но мне-то как быть? Я ведь их уже пригласила!
— Позвони этим ребятам и объясни, что изменилась ситуация. Отложите приезд на какое-то время.
— Очень остроумно, если учесть, что они уже в дороге. К тому же у них скоро сессия, и тогда они вообще не смогут. Может быть, отдадим им мою комнату, а я поживу у Лизы Борщевой?
— Алешик, это неудобно.
Марья Антоновна чувствовала себя неуверенно из-за того, что Алене пришлось уступить ей, и не слишком решительно противоречила дочери.
— Подумаешь, у них половина дачи пустует!
— Там старина, антиквариат… Я слышала, Алексей Степанович неохотно приглашает гостей.