Вернувшийся с победой новый король Эрин Галена и не вспомнил о том, что она предсказала не только смерть его отца. А даже если бы и вспомнил, то только посмеялся бы.
Придет день, когда ты проклянешь свою корону, сын Орофера.
Нет. Невозможно. Проходили дни, месяцы, годы, и мир поднимался из руин Войны Последнего Союза, Эрин Гален процветал, а его королева шла рука об руку с королем и подарила ему сына. С чего бы ему было проклинать так внезапно обрушившуюся на него власть? И только глядя на жемчужно-белый могильный камень, Трандуил понял, о чем его предупреждала последняя королева нолдор. После падения Нуменора из западных земель не было возврата. И не будь он королем, он взошел бы на первый идущий в Валинор корабль, зная, что Эльмирэ ждет его на том берегу. На берегу, которого ему не суждено достигнуть дорогами живых. Король Эрин Галена не имеет права оставить свой народ. Только если удар чужого клинка не оборвет его жизнь. Иных путей в земли Валар для него нет. Рыжая нолдорская ведьма предсказала ему годы, столетия, а может, и тысячелетия одиночества, которых сама сумела избежать. Пусть и ценой собственной жизни. Разве это справедливо?
Ты сам в этом виноват, сын Орофера. Ты не уберег свою королеву.
- Ты не слушаешь меня, - не выдержала Лимнэн.
- Не слушаю, - согласился Трандуил, и ему показалось, что мать сейчас не выдержит и ударит. Нрав у нее всегда был тяжелый, куда тяжелее, чем у отца. Но вместо этого она устало вздохнула.
- Я никогда не умела красиво говорить. Не как твой отец. Вот у него был такой талант. Да ты и сам это знаешь, это ведь его речи привели нас в Эрин Гален.
- К чему ты клонишь? – спросил король. С него достаточно было смерти жены, не стоит бередить еще и эту рану. Мать молчала почти минуту, по-прежнему сжимая его плечо, а потом призналась.
- Когда он погиб, я молила Илуватара лишь об одном. О смерти. Не смотри на меня так, сын, я любила его, сколько себя помнила, - королева на мгновение опустила ресницы, с улыбкой вспомнив наивные грезы маленькой девочки, увидевшей однажды статного темноволосого мужчину и твердо решившей, что когда она вырастет, то он станет ее мужем. Судьба оказалась благосклонна к ней. До поры, до времени. – Я любила его гораздо дольше, чем ты любил Эльмирэ. И когда мой король покинул меня, я не представляла, ради чего мне теперь жить. Кто мог нуждаться во мне сильнее, чем он? Тогда мне казалось, что никто. Что никто, кроме него, давно уже не нуждался во мне, а значит и жить мне было не за чем. Нет, не кори себя, что не заметил этого, я знаю, что в первые месяцы ты не находил времени даже для любимой жены. А я могла часами не вставать с постели, призывая к себе смерть. Но вместо нее пришла твоя жена, - Лимнэн снова помолчала. Признание собственной слабости всегда давалось ей тяжело. – Она всегда знала, как исцелить. Рану ли от клинка или разбитое сердце, значения не имело. Жаль, я так не умею. Поэтому я скажу тебе вот что. Подумай о сыне. Он уже потерял мать, не отбирай у него еще и отца.
Лицо короля исказилось от боли.
- Сегодня за завтраком Леголас спросил меня, почему ты больше не приходишь посмотреть на его тренировки, - продолжала Лимнэн, словно не замечая, что причиняет своими словами страдания. Или напротив, замечала. Безжалостно бить в самое сердце она умела всегда, неважно, клинком или словом. – Он боится, что ты тоже его оставишь. А он ведь ни в чем перед тобой не виноват. Ты и сам знаешь, сын, наш народ любит лишь однажды, и оттого столь сильной бывает наша любовь. И столь разрушительной. Если ты не справишься со своим горем, оно убьет тебя. Как чуть не убило меня мое. И что тогда будет с твоим сыном?
- Оставь меня, - не выдержал Трандуил.
- Неужели ты совсем его не любишь?
- Я сказал, уходи!
- Принц Маэдион ждет тебя, - невозмутимости Лимнэн позавидовали бы даже Валар. Тем более, что своего она добилась. – Ты примешь его?
- Не сегодня, - хрипло ответил король. – Пусть ждет, если так хочет поговорить.
А ночью в его сон впервые пришла жена.
***
Стрела вонзилась в мишень совсем близко к центру, всего лишь в полудюйме. Но всё же не в центре.
- Позор, Ваше Высочество, - вынес вердикт учитель Этельхим, покачав головой, отчего по стянутым в высокий хвост черным волосам побежали блики. Утро выдалось солнечное. – Позор.
Но серые глаза его смеялись.
- Попробуйте еще раз.
Принц, которому едва исполнилось десять лет, послушно натянул длинный, ненамного уступавший ему по размерам лук еще раз. С тем же успехом.
- Что-то Вы сегодня не в форме, - покачал головой наставник. И добавил, резко повернув голову на одним им услышанный звук шагов. – Ох ты! Это что за назгул к нам пожаловал?
- Этельхим, - ответил осунувшийся и как-то даже не по-королевски выглядевший – с заплетенными в косу волосами и в непривычно простой, неброской одежде – король. – Ты бы хоть изредка думал, что и кому ты говоришь.
- Ты сначала в зеркало посмотрись, а потом уже оскорбляйся, - ничуть не смутился наставник. И добавил напрочь лишенным почтения тоном. – Твое Величество.
- Доброе утро, отец, - поздоровался принц, и его светлые глаза радостно вспыхнули. – Мне продолжать?
Трандуил коротко кивнул, и следующая стрела вонзилась точно в центр.
- Хоть какая-то от тебя польза, - ехидно прокомментировал Этельхим.
- Придержи язык, - вполголоса ответил король.
- Вот еще! Эдак ты вообще ни от кого суровой правды слышать не будешь. Посмотри, что ты с лесом сделал, вредитель, - наставник метко пнул, заставив взметнуться и разлететься по поляне, кучку опавших листьев. – И ведь до весны теперь не поправишь. Поздно спохватились.
- У меня не было злого умысла, - по-прежнему вполголоса ответил Трандуил.
- А то я не знаю. С Дориатом тогда, помнится, то же самое было. Особенно, когда завеса спала.
Завеса королевы Мелиан столетиями хранила лесное королевство от врага, и с ее исчезновением темные силы растерзали Дориат за считанные годы. Хотя некоторые утверждали, что темным силам, по сути, до самого Дориата дела не было и что все беды от Сильмарилла. Возможно, Диору действительно следовало вернуть камень тем, кому он принадлежал по праву крови. Крови, пролитой ими в бою, презрительно добавляли синдар, но суть от этого не менялась.
- Я тебе вот что скажу, мой король, - продолжил Этельхим. – Не шутил бы ты так больше. Я-то тебя знаю, а вот остальные здорово перепугались.
Трандуил промолчал, глядя, как мишень поражает еще одна стрела. Сын явно делал успехи.
- А из него бы вышел неплохой страж, - заметил наставник.
- Вот еще! – фыркнул король. Не пристало принцу Эрин Галена охранять границы.
- Ты знаешь, о чем я, - махнул рукой Этельхим и посоветовал. – Похвали его. Он потому и старается, что ждет этого от тебя.
И вместо прощального поклона поднял правую руку к левой ключице. Жест приветствия, жест прощания, жест уважения, жест, давно забытый всеми, кроме семерых синдар, когда-то носивших темно-синие одежды с гербом Элу Тингола на груди. Жест, которым тысячелетия назад обменивались стражи Дориата.
- За короля Элу.
Трандуил усмехнулся и повторил движение, так же кладя руку на ключицу.