В замке зажигания торчали ключи. Беглец быстро прыгнул в машину, запустил двигатель и покатил прочь. По проулку, потом по более широкой улице, а потом и вообще по проспекту. Транспорт по пути попадался: пусть не так много, но машинки ездили, даже трамваи ходили.
Знать бы вот только, куда теперь? Куда-куда… Ну, конечно, к Дунаю, к набережной. Там же парламент, ага. Поначалу Аркадий поехал совсем в противоположную сторону, а у вокзала Келети резко повернул налево, лихо подрезав какой-то грузовичок с покатой тупоносой кабиной.
«Ракоци ут.» – гласила табличка на одном из домов. За окнами замаячили особнячки и заборы, их сменили красивые каменные дома, тесно прижимающиеся друг к другу. Еще немного! Еще чуть-чуть… И-и… – оп! Приехали!
Проспект перекрывали танки. Солидные ИС-3, само олицетворение военной красоты и мощи! Стояли как на параде, ощетинившись пулеметами, пушками. Еще и пехота… Попробуй прорвись!
Еще и патруль проверял все машины. Несладко будет, если доберутся до Иванова. Без документов, по-американски, в джинсы одет, но английский знает плоховато. Ужасно подозрительная личность! Сразу, конечно, не расстреляют, но задержат точно. Осудят и дадут лет пятнадцать за шпионаж. Запросто! Так что ждать тут нечего. Свои-то свои, но… за своего бойцы Советской Армии Аркадия явно не примут!
Улучив момент, когда патрульные отвлеклись на почтовый фургон, Иванов выбрался из машины и стал делать вид, что протирает стекла. Протирал-протирал и… смылся! Пошел этак неспешно, дабы не вызывать подозрений… Пошел, пошел, пошел…
– Стоять! Руки вверх!
Далеко не ушел: патрульные-то оказались бдительными! Пришлось делать ноги как можно быстрее!
– Стой, стрелять буду! Стой, сволочь, не уйдешь!
В погоню за беглецом ринулись сразу трое – двое рядовых и один ефрейтор. Резвые оказались! Аркадий в проулок – и они туда же, Аркадий во двор – и они тут как тут!
– Сто-ой!
Громыхнула короткая автоматная очередь. «Калашников» – вещь надежная! Лишь бы теперь не зацепили, эх… Да, есть же «вальтер»! Но ведь не стрелять же… А если с пистолетом прихватят – кранты. Да и так… Все равно! Нет, нельзя выкидывать, пригодится еще. Хоть и три патрона в магазине, а все-таки… Вдруг?
Быстро за угол! Теперь – под арку… Снова какой-то двор… Будем надеяться, проходной…
А похоже, что нет! Аркадий затравлено огляделся. В арке послышался топот солдатских сапог!
– Эй! – вдруг крикнули сзади.
Дверь одной из парадных открылась, и высунувшаяся оттуда девчонка лет пятнадцати призывно махнула рукой. Что ж, молодой человек не заставил долго себя упрашивать, нырнул в подъезд… вернее, это был черный ход. Быстро захлопнув дверь, девушка закрыла ее на защелку и приложила палец к губам.
Рыженькая. Вернее, шатенка. С узким, почти что еще детским лицом и чудными большими глазами. Серые глазки-то… или голубые? Тут ведь полутьма, не шибко-то разберешь.
Слышно было, как во дворе ругались патрульные:
– Вот ведь сука, ушел!
– Говорил, на поражение надо было.
– На поражение, на поражение! Колька Рыбкин вчера стрельнул… Пока губу объявили, а там и трибунал!
– Что, насмерть, что ли?
– Ну!
– Это который Рыбкин? Сержант?
– Не, ефрейтор.
– А…
– По ногам надо было стрелять.
– Вот и Рыбкин тоже по ногам целился…
– Ох, суки фашистские! Чувствую, здесь он где-то. Счас бы очередью да по окнам! Быстро бы выдали.
– Ой, молчи уже! Замполит тебе покажет – по окнам…
Послышался звук удаляющихся шагов. Все стихло…
– Фэнькь ю, – по-английски поблагодарил Иванов.
Юная спасительница ахнула и всплеснула руками:
– Ты англичанин?
– Нет. Американец. Журналист.
– Американец?! В самом деле? Вот здорово!
– Ты хорошо говоришь. В школе английский учила?
– Не, дома. Сама. Просто очень хотела… учать… выучать… Как правильно?
Аркадий не знал, как правильно, поэтому еще раз поблагодарил и чмокнул спасительницу в щечку!
– Ой! – Девушка ничуть не смутилась. – Меня зовут Аранка. А тебя? А ты откуда? Из какого города? Вашингтон, Нью-Йорк?
– Иллинойс, Чикаго, – светски улыбнулся «американец». – Аранка – красивое имя. Тебе очень идет.
– В переводе означает – «Золотая», – скромно потупилась Аранка.
В черной плиссированной юбке и крепдешиновой блузочке, коричневой, с мелкими желтыми цветами, она казалась отличницей и немного занудой, если б не растрепавшиеся локоны да не озорной взгляд. Ну и смелости ей было не занимать, конечно.