Юная жрица Вильфрида обожала сама наказывать слуг. За малейшую провинность, без всякой пощады, пока не устанет рука. Пару девчонок она уже забила до смерти. Никто ничего не сказал. Да и не узнали, это ж были не свободные девы – рабыни, цена которым, как за редиски пучок.
– Это… мне?
– Тебе, тебе!
– Ты издеваешься, да? – Большие серо-голубые глаза девушки сузились в гневе. – Вот уж спасибо, старый дружок! Явился, чтобы насмехаться, чтобы обидеть. Сам-то вон какой… ходишь в башмаках… А я…
– Да что ты, Гри-Гри! – разволновался мальчишка. – Это точно тебе. Правда-правда. Клянусь Донаром, Воданом и еще хвостами озерных нимф!
Это была хорошая, добрая клятва. Хвостами озерных нимф обычно клялись близкие друзья. Какими и были Берт и Гри-Гри когда-то в далеком детстве. Хотя не в таком уж и далеком. Взрослыми становились в тринадцать лет. Уже можно на собрание-тинг, уже ответчик на суде, уже воин. Или слуга, как вот Берт и та же Гримунда. А сколько лет прошло после тринадцати? Год-полтора уже, однако!
– Значит, мне… – Девчонка смахнула набежавшую слезу. – И куда ж я его дену? Все же увидят… И что скажет госпожа? Что я этот гребень украла. Велит наказать. Да нет, сама накажет! Знаешь, как она бьет? Нет, не то чтоб рука у нее тяжелая… Просто злости, исступления много. Недаром черная ведьма! О, боги, как же я ее боюсь!
– Ты этот гребень никому не показывай, – оглянувшись, тихо промолвил Берт. – Просто владей. Спрячь его где-нибудь в рощице или на берегу, в каком-нибудь укромном месте.
– Ой, Бертик! – Девчонка хлопнула в ладоши. – Я знаю такое место! Старый дуб недалеко от озера. Там дупло. Много чего спрятать можно.
– Вот-вот, – одобрительно закивал подросток. – Будешь приходить, смотреться в озеро, расчесываться. Можем прямо сейчас и пойти! Если, конечно, тебя хозяйка не хватится.
– Не хватится. – Гримунда вдруг помрачнела. – Она мне поручила тут кое-что… Кое за кем последить: что делают, куда ходят. За твоим хозяином, к слову сказать! И еще за гуннской госпожой Ильдико.
– Ну и вот, Гри-Гри! О хозяине я тебе и так все расскажу! Правда-правда.
Уговорить девчонку оказалось несложно. Никто ведь за ней не следил, наоборот, она следила. Неумело, но вполне в духе людей раннего средневековья, подмечавших каждую мелочь, даже, казалось бы, самую несущественную. Еще бы, ведь от таких мелочей часто зависела жизнь.
Госпожу свою, черную жрицу Вильфриду, юная служанка ненавидела и очень боялась. Жрица постоянно истязала своих рабынь, и, похоже, ей это нравилось. Гримунда давно б сбежала, если б было куда… и если б было с кем. В те времена одиночки не выживали, стать изгоем – верная смерть. А вот поменять род, племя – это было можно. Не так уж и часто, но случалось. Тем более во времена Великого переселения народов, или, говоря попросту, в эпоху гуннских и германских нашествий.
По пути к озеру девчонка пустилась в воспоминания.
– Знаешь, Берти, мы раньше в городе жили… Большой такой, целая тысяча жителей! А может, и две.
– Да ну! – не поверил мальчишка. – Быть такого не может. Это только в Риме столько… ну, и, может, в Аквинкуме. А еще я слышал про Аахен, Суассон и прочие большие города. Там живут римляне… ну, и наши тоже. Не только в деревнях. Однако же к городской жизни нужна привычка. Да и, сама знаешь, нападают на города часто. Жгут!
– О! Да там такие стены! Ты б видел!
– А ты видела?
– Наверное. Я не помню. Маленькая слишком была. – Вздохнув, девчонка смахнула слезу. – Даже какой именно город, не помню. Помню только страшных гуннов. А еще пожар. Потом родители бежали, прибились к своим… Эх, были б они живы…
– Хм…
Адальберт хотел было вставить словечко, но сдержался, не стал. Он-то знал, что Гримунду продали в рабство ее же родители. За долги. А потом и сами погибли от стрел разбойников-гуннов. Это многие знали. А вот Гри-Гри что-то подзабыла… Или просто не хотела вспоминать?
– Вот! Пришли.
Не доходя до берега, густо поросшего ивами и осокой, девушка кивнула на кряжистый дуб, росший неподалеку, в роще. Небольшое дупло даже вблизи нельзя было заметить – только если знать.
– Я случайно нашла, – пояснила Гримунда. – Желуди собирала. Смотрю – белка. И вот…
Девчонка так и держала гребень в руке, не выпускала. Видно, не верила, что ей вдруг подарили такое чудо!