Еще один круг…
Ардарих бросил в бой конницу. Враги, словно того и ждали, мгновенно выпустили очередную порцию стрел. Выстрелили – и без оглядки помчались прочь! Что им могли сделать пращники и метатели дротиков? Так, вышибли кое-кого из седла, и все.
– Аой!
Завидев, что противник пустился в бегство, гепиды приободрились и бросились в погоню. Однако германские всадники преследовали врага недолго: впереди вдруг возник верхом на вороном жеребце воин в золоченом шлеме. Знакомый зеленый плащ развевался за его плечами, в руке сверкал меч.
– Гундульф! – прищурив глаза, узнала Эля. – Хевдинг что-то задумал… или выполняет приказ короля. Небось будет преследовать врагов до победы.
Поднимаясь на ноги, Иванов лишь хмыкнул:
– Если дурак, то да. Отступление гуннов притворное, неужели незаметно?
Однако же Гундульф-хевдинг дураком не был и повел себя соответствующе – остановив погоню, вернул всадников к подножью холма…
Новой гуннской атаки пока не последовало. Как выразился про себя Аркадий: на фронте наступило затишье. Воспользовавшись передышкой, хевдинги и воины свиты собрались возле королевского стяга – синего, с золотой головой волка, вышитой руками знатных гепидских невест.
Прискакал Гундульф, осадил коня. Какой-то раненый воин, взявшийся неизвестно откуда, набросился на хевдинга с упреками…
– Упрекает в трусости, – подойдя ближе, перевела Эльвира. – Серьезное обвинение. Смывается кровью.
– Думаешь, Гундульф так и стерпит?
– Нет. Вон он, отвечает…
– А что говорит?
– Ну-у… – Девчонка задумалась, сняла с головы шлем. – Я многих терминов не понимаю… Но попробую перевести.
В общих чертах опытный военный вождь Гундульф-хевдинг говорил примерно следующее: нельзя преследовать гуннов! Они слишком хитры и коварны. Добиваются, чтобы противник, посчитав, что они бегут, начал преследование, нарушая монолитность строя, а это делает войско уязвимым. Дождавшись, чтобы в строю неприятеля возникло как можно больше брешей, гунны внезапно разворачиваются и бешено атакуют. Бешено и удачно, поскольку вражеское войско уже распалось на отдельные группы воинов, которые легко уничтожить.
Слушая перевод, Аркадий согласно кивнул: хевдинг говорил дельные вещи. Похожую тактику применяли монголо-татары Чингисхана и Батыя – разорители русских земель.
– Здесь много молодых, не все знают гуннов, – сурово поглядывая вокруг, продолжал Гундульф. – Кроме того, многие наши союзники пришли из густых лесов. Там тоже гуннам не развернуться. Поэтому поясню для тех, кто еще не понял. Гунны редко бьются мечами, души их трусливы и черны! Они – всадники, лучники, мечут стрелы. И добиваются победы именно так! Атакуя, скачут кругами, поднимая тучи пыли, которая совершенно скрывает их. Но мы сейчас у реки, и недавно прошел дождь, так что пыли нет. И все равно!
В ладони каждого гунна – семь стрел, и выпускают они их в один миг. Атакуют стремительно, мчатся – и их начинают встречать стрелами… раньше времени! Зачем? Выпущенные стрелы потрачены впустую: расстояние слишком велико. Гунны невредимы, и вот они уже сами стреляют! Тысяча стрел за совсем короткое время! Эта тысяча стрел способна поразить две сотни воинов! А потом – пятьдесят тысяч стрел! И все гунны – как единое целое. Вот так сражаются сыны степей!
– Славный герцог Гундульф абсолютно прав… О, это уже латынь!
Удивленно хлопнув ресницами, Эльвира кивнула на незнакомого человека – монаха, судя по длинной коричневой рясе и блестевшему на груди кресту. Монах был не один: еще двое таких же, в рясах, стояли рядом.
– Однако! – покачал головой Иванов. – И откуда они только взялись?
– Думаю, недавно пришли… Покойный Аттила противился христианской вере. Но теперь гунны многим германцам враги…
Судя по голосу и выражению лица, девушка примерно одинаково воспринимала всех представителей религиозных общин – и христианских монахов, и языческих жрецов. Все одно – антинаучный бред!
Понятно, для комсомолки пятидесятых иначе и быть не могло. Черт возьми! Вот ведь невозможно во все это поверить! Поверить невозможно, но вот оно – есть. И мятежные гепиды, и гуннские стрелы – ну-ка, высунься-ка! И эта красивая девчонка, Эльвира. Которая, если прикинуть, так и бабушка уже, а то и прабабушка. Если вообще жива… Хотя как там в старом фильме: метко покойники стреляют!
Высказавшись, Гундульф спешился и, бросив поводья подбежавшему слуге, подошел к гостям.
– Салве!
– И тебе салве, хевдинг.
Поправив плащ, вождь посмотрел на Аркадия и неожиданно улыбнулся: