Гунны, видно, и впрямь решили ударить по флангу. Пройти, проскочить лугом и дальше, за рощицей, развернуться лавою, посылая тучи стрел.
Они так бы и сделали. Однако не вышло!
Вот первая лошадь упала еще на берегу, как видно, угодив на «чеснок»… Вот тревожно заржала вторая… Вот третья пробила брюхо на лугу! Четвертая, шестая…
Атака захлебнулась, так и не начавшись! А тут еще и…
– В бой! – покидая укрытие, коротко скомандовал Аркадий.
Германцы сорвались, словно выпущенные из арбалета стрелы! Понеслись длинными прыжками, однако сохраняли строй, значит, и впрямь были знакомы с тактикой некогда великих римских легионов. Чего никак не скажешь о гуннах! Те просто не перестроились, не сообразили, что делать. Да Иванов и не дал им сообразить, не позволил. Ну, по паре-тройке стрел вражины везде успели послать, некоторые – по десятку. На этом все.
Пара-тройка секунд – и германские мечи обагрились кровью гуннов. Кочевники пытались сопротивляться – отважно, но как-то не очень умело. Да, гуннские сотники, и даже десятники, орудовали мечами ничуть не хуже гепидов и скиров, однако простые воины… Точно такие же подростки, как и у германцев, они надеялись на свои луки и стрелы. Даже кольчуги или кожаного панциря не имел почти никто! Не говоря уже о шлеме.
Секиры гепидов пели песни смерти! Пели песни смерти мечи скиров.
Каменные топоры на длинных древках опускались и поднимались мерно, будто при молотьбе.
– Х-хэк! – и очередной гунн падал в траву с пробитою головою.
– Х-хэк! – и слышался треск вражеских ребер, ключиц…
– Х-хэк! – и из расколотых черепов летели во все стороны вышибленные мозги…
Пляска смерти длилась недолго. На берегу показались всадники-гунны. Но и германцы вовремя пришли на помощь своим. Тяжелая пехота Гундульфа навалилась внезапно, выскочив из малинника, из смородиновых кустов. Кольчуги, пластинчатые панцири, покатые шлемы, железные полумаски с прорезями для глаз, не знающие пощады клинки. Железные воины железных королей, дорвавшиеся до пиршества крови.
То же самое происходило и в других местах широкой долины Недао. Тучи стрел вновь затмили небо. Слышался лязг мечей, стоны раненых и злое конское ржание. Трещали черепа и кости. Трубили сигнальные рога.
Как писал позже знаменитый историк Иордану, битва была упорной, долгой и кровопролитной. Чаша весов склонялась то на одну, то на другую сторону, так что было неясно, кто одержит верх.
Эллак был отчаянным воином, гунны сражались храбро, но германцы не уступали им ничуть. Никто не желал проиграть. Крики, стоны, лязг железа, багровые реки крови…
Женщин тоже хватало в битве, не одна Ильдико. Уже поднимаясь к холму во главе своих верных воинов, Аркадий заметил в гуще боя черную жрицу Вильфриду. С окровавленной фрамеей в правой руке, с распущенными волосами, в коротких мужских штанах и овчинной безрукавке ведьма выглядела настоящей валькирией, девой войны, не ведающей ни страха, ни жалости.
Натиск гуннов остановили. Да, собственно, им и не дали больше провести ни одной стремительной атаки, вынудив сражаться врукопашную. И тут еще сложно было сказать, кому достанется победа! Да, гунны не очень-то жаловали звон благородных клинков, лишь свист тучи стрел доставлял им злобную звериную радость. Однако в рядах кочевников сражалось много германцев – готы, аланы, скиры. Уж эти-то умели держать мечи, внося свою лепту в кровавую музыку боя.
– Смотрите, Эллак! – вдруг закричала Эльвира, указав мечом на желтые стяги гуннов.
– Да, это он.
Иванов присмотрелся, узнал. Еще бы не узнать: вождь гуннов сражался с непокрытой головой, выказывая полное презрение к смерти. В правой руке он держал меч – длинную римскую спату, а в левой – короткий германский тесак скрамасакс. Воины охраны вождя, похоже, погибли. Хотя нет, еще оставался один… Вот упал… А вот и сам Эллак схватился за грудь, пронзенную ловко пущенной фрамеей… Упал, харкая кровью. Взглянул последний раз в пронзительно-синее небо. О чем он успел подумать, бог весть… Но умер с довольной улыбкой.
– Поистине славная смерть.
Подъехав, Гундульф спрыгнул с коня. Щегольский зеленый плащ хевдинга был испачкан кровью, в глазах сияла радость.
– Думаю, столь славной кончины пожелал бы ему и отец, будь он жив, – негромко промолвил Аркадий.
Эльвира добросовестно перевела. Гундульф кивнул, соглашаясь. И тут же красивое лицо его исказила гримаса презрения.
– Эллак – славный герой. Мы похороним его достойно. А вот младшие братья его предпочли позор смерти! Они бежали, ускакали на своих быстрых конях, только их и видели. Увели остатки своей армии к берегам Понтийского моря. Туда, откуда когда-то пришли.