– Изначально в тех местах жил какой-то местный древний народ, – негромко переводила Эльвира. – Затем явились римляне, разбили военный лагерь, потом построили крепость. Целый легион разместили – около шести тысяч воинов! Так и возник город Аквинкум, столица римской провинции Нижняя Паннония. Большой, красивый. С отоплением в домах, с банями, дворцами и двумя амфитеатрами. Два столетия назад в городе проживало около сорока тысяч жителей. Сюда переезжали и из других городов. Богатые люди! Их привлекли местные теплые источники.
Источники Иванов помнил – знаменитые будапештские купальни!
– Лет пятнадцать назад Аквинкум разорил Аттила, – продолжал монах уже под ивою. – Но жизнь там еще теплится. Люди селятся, восстанавливают дома. Место удобное – на торговых путях. Бог даст, и возродится город в своей прежней красе.
Полная золотая луна сверкала в антрацитовом небе, окруженная россыпью звезд. На отмели плескалась рыба. Где-то вдалеке, в лесу, куковала кукушка. Привалившись к плечу возлюбленного, сладко посапывала Эля. Чуть в отдалении храпел монах. Слуги давно уже спали, лишь бывшая замарашка Гримунда время от времени вздрагивала во сне. Наверное, ей снилась хозяйка – черная ведьма Вильфрида.
Глядя на звезды, Аркадий размышлял. Аквинкум… Добраться, найти, где перекусить, отдохнуть… Даже какое-то время пожить. Да, может, и придется… Нанять землекопов… Из таких, которых называют «перекати-поле». Еще бы хорошо раздобыть большую лодку – циулу. И как-то замаскироваться! Погони вроде бы не было, но… Слугу и беглую рабыню вряд ли будут искать – кому они нужны-то? А вот «знатных» – могут. Юная жрица Вильфрида отличалась мстительностью и злобой и никогда не прощала обид.
До Аквинкума беглецы добрались на попутной купеческой барке, принадлежавшей константинопольскому купцу Мефодию Ларгесу, христианину, как и все ромеи, подданные базилевса, правителя Византии – Восточной Римской империи. Приземистое плоскодонное судно с мачтой и веслами везло в Аквинкум песок и строительный камень. В городе рассчитывали взять вяленое мясо, кожу и зерно. Экипаж составлял сам купец, он же и капитан, его помощник – щуплый маленький человечек, – шкипер да десятка полтора-два матросов-гребцов – крепких молодых парней с обветренными лицами ковбоев.
Рано утром барка как раз проходила мимо плеса, куда вышел брат Сульпиций – выкупаться, пока никто не видит, да помолиться Господу. За молитвой-то его с барки и углядели, в полном соответствии с пословицей (или с поговоркой) – рыбак рыбака видит издалека. Свой – своего. Христианин – христианина. Хотя брат Сульпиций все же был католик, а Мефодий Ларгес – православный, однако в те времена вражды между этими течениями не было, папа и патриарх проклянут друг друга только в одиннадцатом веке, до которого еще о-го-го!
Город располагался на пологом берегу Данубия, сразу за излучиной, и смотрелся издалека словно волшебная сказка. Величественные здания с портиками, классическими фронтонами и куполами, трехэтажные жилые дома из розового и золотистого камня, вымощенная мраморными плитами пристань, сады, полуразрушенные стены и башни.
Когда барка подошла ближе, стали видны и следы былого пожарища, и разруха. Большая часть домов зияла черными глазницами окон, из-под провалившихся крыш, словно ребра полусгнившего мертвеца, выпирали наружу стропила, а великолепные сады на поверку оказались просто буйными зарослями. Да уж, постарался Аттила, чтоб ему…
При всем при этом у мощеной пристани покачивались пришвартованные суда – торговые барки с парусами и веслами. У разрушенных ворот топился народ, тут же, на пристани, раскинулся рынок.
– Эх, если б я повстречал вас лет двадцать назад!
Купец Мефодий Ларгес, жизнерадостный седобородый толстяк в темно-сиреневой хламиде, затканной золотистой нитью, вздохнул, глядя на остатки ворот, и продолжил:
– О, я бы знал, где вам остановиться! Мой друг, Никодим Спер, владел здесь тремя доходными домами и мясной лавкой. Увы, сейчас не осталось ничего – ни домов, ни лавки. Да и сам Никодим сгинул. Поистине, этот Аттила был Бичом Божьим, посланным нам за грехи.
С этими словами господин Ларгес поправил висевшее на груди массивное ожерелье и размашисто перекрестился на развалины базилики. Судя по лепным крестам, раньше это была церковь. Впрочем, почему была? Раздавшийся колокольный звон привлек к базилике целую группу людей – все кланялись, крестились… Христиане… Ну да, как раз время обедни.
– Сейчас даже не знаю, что вам и посоветовать… – Купец пригладил бороду и посмотрел на девушек. – С таким красавицами боюсь и предлагать.