– Хэй! Хэй! Хэй! – в такт музыке как могли подбадривали зрители танцовщиц.
Деньги тоже бросали вполне исправно. Жаль, у большинства их, похоже, не имелось – этих сверкающих металлических кружочков, дающих столько радости даже в пасмурный постный день. Денег не было, но зато имелось кое-что другое! Остатки пирогов, кусок подкопченного на вертеле мяса, хлебные лепешки, яблоко, сливы, груши. А вот какой-то босяк притащил изрядный кусок рыбы, судя по запаху, поджаренной на углях.
– Хэй-хэй! Хэй! Оп-па!
Иванов не верил глазам своим: пустившаяся вразнос Эльвира наконец-то тоже сняла жилет, покрутила над головою, швырнула бог знает куда…
– Оп-па!
К ногам полуобнаженной прелестницы тут же полетели янтарные бусины.
Между тем уже начинало смеркаться. Кто-то из завороженных зрелищем зрителей разложил костер, потом и другой, и третий. На небе, за старым платаном, показалась крупная желтая луна. Тела танцовщиц лоснились от пота, обе девушки утомились и, несмотря на одобрительные вопли собравшихся, плясали уже из последних сил.
– Ша! – бросив бубен, наконец выкрикнул Иванов.
«Ша» так «ша», что поделать? Закончили.
Танцовщицы подбежали к музыкантам, накинули на голые плечи плащи. Чуток перевели дух. Потом вышли к кострам, поклонились зрителям. Такого восторга, наверное, не видели даже два местных амфитеатра, причем в лучшие свои времена, при поздней империи. Очень хорошо восприняли зрители и музыкантов, и – особенно – танцовщиц. Как-то по-домашнему тепло и без всяких скабрезностей. Как видно, со зрелищами здесь обстояло плохо. А ведь когда-то, не так уж и давно, это был имперский девиз, настоящая «скрепа»: «Панем эт циркинес» – «Хлеба и зрелищ».
После гуннского погрома никакой империи в Аквинке-Аквинкуме не было, как не было ни хлеба, ни зрелищ, ни, собственно говоря, населения. Только нынче вот кое-что начало возвращаться, особенно сейчас, под знаменем славного короля Ардариха. Именно с правителем гепидов многие местные племена связывали свои надежды на лучшую и, самое главное, спокойную жизнь. К слову, брат Сульпиций был абсолютно прав: христианство в качестве общей религии новому королю – быть может, даже будущему императору – ничуть не помешало бы! Отнюдь.
Как опытный оперативник Иванов счел за благо побыстрее убрать полуголых девчонок с глаз долой, отправив их к реке, за пристань вместе с барабанщиком Бертом. В густых камышах, конечно, оказалось темновато, несмотря на полную сверкающую луну, зато без лишних глаз. Да и помыться было можно, искупаться, нырнуть: не так уж и холодна водица!
Сам же Аркадий вместе с братом Сульпицием принялись собирать подарки. Даже, лучше сказать, зарплату или гонорар, уж никак не подаяние! Трудились-то до седьмого пота, заработали. И вот эту рыбину огромную (и наверняка вкусную) заработали, и кусок мяса, и небольшой окорок. Лепешки, связку лука, редисок восемь пучков и прочая, и прочая, и прочая… А еще бусины, монетки – попробуй-ка их отыщи сейчас в полутьме! Ну уж что смогли, отыскали, пересчитали тщательно.
Зрители понемногу расходились, площадь перед пристанью опустела, на многих судах убрали сходни. Кого опасались достойнейшие купцы? Местных воров или шайки разбойников? И тех и других? Ну да, ну да, а как же. Если в Аквинке пока не было никакой официальной власти, кроме, может быть, чахлого местного самоуправления, то наверняка имелась власть «ночная» – власть криминала, бродящих шаек и банд. Этот фактор вовсе не следовало сбрасывать со счетов, особенно при попытке заработать денег.
Еще во время представления Иванов углядел краем глаза неких молодчиков, стоявших наособицу, не в центре, а так, по краям. Здоровые такие парни, с наглыми мордами, и одеты с претензией: добротные туники, плащи с золотыми застежками-фибулами, кое у кого – толстенные золотые цепи на груди. Да, все при мечах! Еще кожаных курток и спортивных штанов не хватало, а так – полная иллюзия российских «святых» девяностых. Ну да, братки – они везде братки. За версту видать.
Таких вот обормотов угадывались две группы. Одни, во главе с плечистым рыжебородым малым, кучковались у ворот. Другие – напротив, у самой пристани, и главной у них, похоже, была женщина, темноволосая красавица лет тридцати пяти, с большой налитой грудью и золотой пекторалью на шее. Промеж собой шайки не задирались, но по взглядам чувствовалось – едва-едва друг друга терпят. Интересно, у кого из них больше влияния и силы? Наверное, примерно поровну, иначе б давно остался кто-нибудь один.