Зеленщик покачал головой:
– Дело не в одежде. Походка, стать, взгляд… Ваш гордый взгляд, госпожа, вовсе не похож не затравленный взгляд раба или колона. И еще – спинка! Как вы держите спинку… О, ваши плечи не знали плети надсмотрщика за рабами!
Переспросив возлюбленную, Иванов задумчиво покусал губу.
– Какой хороший свидетель! Внимательный.
– Знаешь, я давно заметила: здесь все такие. Увидят один раз человека – потом обязательно вспомнят. Особенно незнакомца. Ну а как же? От этого же может зависеть жизнь. – Хмыкнув, девушка бросила в рот виноградину и блаженно прищурилась: – Ум-м! Вкусно.
– Ты его про хлыща спроси!
– Угу. Сейчас…
Странного парня в крашенном черникой плаще зеленщик, конечно, приметил. Еще третьего дня. Почему странного? Так видно же. Все чужаки стараются держаться вместе, а этот – один. Наособицу. Да глазами зыркает. Чего уж тут не приметить?
– Еще он тут рыбу покупал, – припомнил торговец. – Каждый день, но все у разных. А за девчонкой – да, похаживал. Этак пристроится сзади и идет. Видать, понравилась… Не, где живет, не знаю. А вы тут подождите, вдруг да снова за рыбой придет? Не с утра, а этак ближе к полудню.
Первым соглядатая заметил Берт. Что уж сказать, парень-то был востроглазый! Да и пропавшую подружку очень уж хотел разыскать.
– Вон он! Вон…
– Пальцем-то не показывай! – зашипел Аркадий. – И на весь рынок не ори. Эль, скажи ему.
Да, это был именно тот тип – соглядатай. Худой, чернявый, в выцветшем плащике. На поясе, как водится, нож, башмаки прохудились, но браслет на левой руке вроде как серебряный, да.
Парень покупал рыбу. Почему здесь, а не на пристани, где и дешевле, и выбор куда больше, бог весть. Может, не хотел там лишний раз появляться или просто идти было лень. Купил три рыбины, лепешки, целый круг сыра, сложил все в котомку, завязал, забросил за спину.
– Однако любит товарищ покушать, – хмыкнула Эльвира-Ильдико. – Зачем одному столько?
– Думаю, не один он здесь… – Иванов не отрывал взгляда от соглядатая. – И, судя по количеству еды, спутников у него не так уж и много. Двое-трое, максимум – четверо.
– А нас трое, – тихо промолвила переводчица.
Так и было. Брат Сульпиций в последние дни все время пропадал по каким-то своим делам – говорил, что сговаривается о ремонте часовни. Аркадий лишь улыбался: знаем, мол, с кем ты сговариваешься… Так это и хорошо! Неформальная связь с «бандитской крышей» вполне могла пригодиться.
– Значит, ребята, так, – быстро распорядился Аркадий. – Я – за ним. Вы – за мной. Шагах в двадцати держитесь. От меня, не от него. Ясно?
– Угу, – дружно кивнули Эля и Адальберт.
Иванов ухмыльнулся:
– Ну, ясно, так пошли.
Чернявый слежки не чувствовал – раззява, Аркадий это приметил еще в первый раз. Шел себе и шел, даже насвистывал что-то. Польку какую-то… Хотя какая тут, к черту, полька?! Вот остановился на углу, обернулся. Ну да, ну да, станет опытный опер дожидаться его дурацкого взгляда. Все предвидел уже, свернул за развалины. Чуть выждал. Зашагал дальше, мало того – тоже засвистел. Имелись бы в здешней одежке карманы, так еще засунул бы руки! Мол, иду себе, гуляю, жизни радуюсь.
На пустынной улице – сплошь развалины – уже никого не было! Замедлив шаг, Иванов задумчиво осмотрелся. Ну и куда бы он… Ага! Вот тот проулок – заросший, захламленный…
– Ну? Что? Где он?
– Та-ак… – Молодой человек обернулся и недобро прищурился: – Я вам где говорил идти?
– В двадцати шагах…
– А вы что приперлись?
– А-а-а…
Девчонка растерянно заморгала: не знала, что и сказать.
– Ладно. – Аркадий махнул рукой: – Вон, видите улочку? Я – туда. А вы выждите немного, и потом туда же.
– А сколько нам ждать-то?
– Русским же языком сказал: немного!
Нырнув в проулок, молодой человек пробрался через горы щебня и выбрался к разрушенной городской стене. От развалин вниз в долину уходила узенькая тропинка, вьющаяся меж высокой травы и густых зарослей вербы. За вербами, уже довольно далеко, мелькнул знакомый плащик.
Интересно все же, чей это человечишко? Фредегайла или вдовушки? Да и имеет ли он отношение к пропаже Гри-Гри? По всему выходило, что имеет. Процентов на девяносто да. Хотя всякое могло статься. Предполагаешь одно, а на деле выходит другое.
Иванов все же дождался своих – не хватало еще этим потеряться, – и дальше уже пошли все трое, вместе, один за другим. Шли долго, часа три, уж никак не меньше. Соглядатай несколько раз останавливался у ручьев, перевести дух и напиться, а часика через три и вовсе завалился под дерево и захрапел.