- Что везете? – ответил вопросом один из воинов.
- Меха далекого севера. Оружие, выкованное из стали в лучших кузнецах гузов. Детей, захваченных доблестными войнами вашего и моего повелителя - великого кагана гуннов Богры, - заискивающе улыбнулся купец.
- Где ты взял детей и куда везешь?
- Я купил их у вождя рода идель и темника Сакмана. Везу их на рынки Согдианы.
- Мы их забираем, - ответил ему воин.
- Кого? Детей? – удивился купец с некоторым облегчением. Дети были не самым дорогим товаром у него в караване.
- Да.
- Но я заплатил все пошлины за них! - отдавать их купец тоже не хотел. Они ценились на рынках Согдианы, Хорезма, Бактрии, Персии и даже далеких Индии и Египта. Из детей кочевников воспитывались прекрасные телохранители и гвардейцы.
Купец начал копошиться в своем халате. Он вытащил медную пластину и выставил ее впереди себя, будто защищаясь ею.
- Вот байса, которую выдал мне торговый управитель гуннов. Здесь сказано, что я могу свободно продавать и закупать нужные мне товары на землях каганата.
Тут из-за строя конных воинов, огибая их, выехал еще один всадник. Он спрыгнул с коня. Вальяжно покачиваясь и перебирая короткими ногами, подошел к купцу. Пока тот рассматривал байсу, согдиец с удивлением смотрел на человека ростом едва достигающего его пояса.
Карлик удостоверившись, что байса подлинная, представился:
- Я поверенный кагана Богра. Зовут меня Алкай сын Капала. Я дуглат из племени усунь. Мы забираем детей, – резко закончил он, не объясняясь.
И прежде чем купец успел что-либо сказать в ответ, продемонстрировал ему байсу из золота.
Слова возмущения застряли в горле согдийца. Вместо них он выговорил:
- Вы должны мне выдать взамен свидетельство! Так мне сказал торговый управитель, когда ознакомил меня с новыми законами.
Алкай повернулся к нему спиной, вскарабкался на своего коня, вытащил из седельной сумки свернутый в трубочку бумажный свиток и бросил его к ногам купца. Тот подобрал его, развернул и стал читать текст написанный рунами.
- Здесь говорится о трех ста семидесяти трех детях. А у меня осталось триста семьдесят два раба, - задумчиво проговорил купец, обращаясь к карлику.
- Вместо недостающего ребенка мы заберем его, - показал Алкай указательным пальцем на начальника стражи.
И прежде чем смысл сказанных карликом слов стал понятен караванщикам, небо над головой согдийца прочертил аркан. Он сомкнулся на шее хорезмийца и повалил его в степную пыль. Сопроводивший падение громкий хруст шейных позвонков, свидетельствовал, что на землю начальник стражи упал мертвым. Мертвое тело, с громким свистом и гиканьем, поволок за собой вглубь степи мчащийся галопом всадник.
Купец, смотря вслед быстро исчезающему в пыли кочевнику с трудом выговорил:
- Как вернусь в Самарканд, я пожалуюсь в торговую гильдию.
В ответ Алкай только пожал плечами.
* * *
Я разглядывал сидевших передо мной членов очередной иностранной делегации.
Уже почти два месяца мне приходилось встречать, выслушивать и решать множество то и дело возникающих проблем связанных с управлением каганатом Гуннов. Ко мне в ставку, расположенную в сотне километров севернее от места сражения с китайскими войсками, ежедневно прибывали посыльные с докладами, отчетами, планами, проектами законов с просьбой их утвердить.
Бывший чиновник ханьской таможни Шун Чен, возглавил созданное им же эконмическое ведомство. Он стал фактически министром финансов и торговли. Ему я приказал перебраться в Тараз. Там он и начал разворачивать свою работу. Под его руководством легионеры Гая и плененные в столице усуней городе Кызыл-Ангар ханьские солдаты стали возводить мосты на реках Шу, Талас, Или и Яксарт. Кроме того, было начато строительства десятков караван-сараев на торговых путях. Пленные ханьцы построили на восточном берегу Яксарта город. Просьбу об основании постоянного для их проживания поселения направил мне Шун Чен. Я разрешил. Тем более, что хан племени канглы – Баджанак был не против. Более того он сам выделил им наиболее удобные для строительства города участки земли. Это все требовало громадных денежных вливаний, которых вдруг стало не хватать.
Выполняя мое требование о поиске дополнительных финансов, губернатор Кашгара, Яркенда и Хотана – Мойша, сообщил об увеличении торговли в соседних городах-государствах Таримской впадины. Как мягко обозначил сын иудейки, – их доходы остались без должного внимания великого кагана Богра.
Меня удивило, что коммерция в этих краях продолжала процветать. По моему мнению, торговля в княжествах Таримской впадины велась в основном с Китаем, а начавшаяся гражданская война в ней, как известно, не должна способствовать «бизнесу». Но, губернатор получил разрешение продвинуть мои экономические интересы в обозначенных им торговых городах-государствах. Ужасу, кочевья племени которого граничили с Таримской впадиной, мною было отправлено распоряжение оказать содействие Мойше двумя туменами усуней. Эти войска, вкупе с находящимися в распоряжении Мойшы тумена канглы, семи тысяч наемников кянов и городских ополчений городов Кашгара, Яркенда и Хотана были достаточными аргументами.