- В этом и спасение всех цивилизаций. Боги, наградив с лихвой скифов воинскими талантами, храбростью, силой и выносливостью, дали им чрезмерное свободолюбие, честолюбие и чванливость по отношению друг другу. Почти каждый кочевник, став вождем даже самого захудалого племени, начинает мнить себя более великим, чем другие, начинает завидовать более удачливому соседу и при удобном случае не упускает возможностей напасть на него и ограбить. Такие, могут признать власть над собой только поистине великого вождя. А молодой царь скифов именно такой. Поэтому почти все они охотно повинуются ему. Еще ему покровительствует сам Юпитер, называемый скифами Тенгри. В это верят кочевники и даже я, - закончил Гай.
- Легат, поздравляю тебя с удачей, - сказал вбежавший в ворота центурион в доспехах высшего командного состава легиона. За ним следовали, сохраняя строй, когорты легионов.
- Настоящая удача нас ждет еще впереди. Нужно скорее пройти на ту сторону города. Сколько ты привел с собой, Самнит?
- Я оставил в лагере только три когорты, как ты и приказал. Остальные девять здесь.
- Надо разделиться, а то мы через эти узкие улочки будем до вечера идти к северным воротам, - сказал Гай.
Шесть тысяч легионеров, разделившись на три части, вышли к стене, под которой шло основное сражение между парфянами и армией гуннов. Гай, увидев на стенах лучников, стреляющих по другую сторону, крикнул:
- Фурий, Луций, вы со своими когортами на стены, пока лучники парфян нас не заметили. Остальные за мной на ворота и вон из города.
* * *
- На этом все, царь. Остальное ты знаешь, - закончил свой рассказ, улыбаясь Гай.
Я посмотрел в сторону идущего сражения. Как и ожидалось, аланы и римляне легко смяли центр парфянской армии, которая через мгновение превратилась в тысячи бегущих в панике людей. В след за центром, левое крыло парфян тоже стало отступать. Но в отличие от центра, преимущественно состоящего из пехоты, конных парфян догнать было тяжелее. Кочевники, не отвлекаясь на бегущую парфянскую конницу, занялись уничтожением пехоты.
- Царь, - обратился ко мне Гай после того, как к нему подошли несколько центурионов и безоружных воинов в доспехах парфян, - командующий парфянской армией Сурена и наместник Маргианы Вонон просят принять их.
Я повернул коня к парфянам и, посмотрев на них, сказал:
- Ну, и что же я хочу?
Парфяне, переглянувшись, склонились в глубоком поклоне.
«Да-а-а, быстро я свыкся с безграничной властью» - подумав это, я сказал:
- Ну, что застыли? Говорите, что хотели.
- О, владыка, мы не смеем хотеть, но восхваляем твою непревзойденную воинскую мудрость, благодаря которой гунны одержали сегодня, несомненно, великую победу. Но сжалься, прояви не менее великую милость, чем твоя победа, и пощади моих воинов. Клянусь Ахура Маздой и священными духами предков, я и эти воины еще верно послужим тебе в завоеванном тобой Маргуше.
- Угэ, пошли людей, пусть прекращают добивать дахов и стягиваются все сюда.
- Как зовут тебя, ага?
- Мое имя Сурена и я был командующим этой армией, - снова склонился в поклоне он.
Я посмотрел на него. Парфянцу на вид было лет тридцать.
- Не сын ли ты Сурены, который разбил и взял в плен этих римлян четырнадцать лет назад?
Сурена снова склонившись передо мной сказал:
- Да, мой владыка.
- А это кто? - Показал я рукой на второго парфянца.
- Я сатрап Маргианы Вонон, - ответил он.
- А где Спаларис? Его гвардия уже давно сложила оружие.
- Он погиб, - ответил мне Вонон, - римляне сразили его.
- М-мм, жаль. Ну да ладно, мне не нужна ваша Маргиана и ты остаешься ее хозяином. Так что принимайте гостей, и я хочу воспользоваться вашим гостеприимством и выпросить у вас кое-что.
Сурена и Вонон недоуменно переглянулись. Вонон более искушенный придворный сановник и политик, чем Сурена (все-таки был больше воином, чем дипломатом), сказал первым:
- Мы рады приветствовать повелителя гуннов и властелина Турана, друга и верного союзника царя дахов и Великой Персии Фраата IV.
Вот мы и пользовались гостеприимством маргушцев десятый день, зализывая раны, полученные в сражении с парфянами. А я вдобавок еще и гаремом Спалариса.
* * *
Вонон и Сурена стояли на надвратной башне и мрачно смотрели вслед уходящей армии гуннов, разделившейся на две части. Первая часть, в которой были все римляне, около десяти тысяч кочевников и две тысячи жителей Маргуша направилась на север. Вторая, меньшая, но более боеспособная и мобильная, без раненных и пехотинцев, быстро растворялась в солнечных лучах на востоке.
- Мы еще легко отделались от царя гуннов, - сказал Вонон стоящему рядом Сурене, - он мог бы потопить в крови всю Маргиану или угнать в свою степь всех жителей, но забрал только ремесленников. Я был уверен, что он еще заберет и весь гарем Спалариса. Ты заметил, как он не спускал глаз с них, как только увидел его жен и наложниц? - и, не дождавшись ответа, продолжил, - Все десять дней, пока его сарбазы грабили Маргуш, он развлекался с девицами. Благодаря чему мы и сумели сохранить большую часть наших богатств и снова сможем вооружить армию. И почему он не вытряс с нас все до последнего медного драхма? Если бы не Спаларис со своей безумной затеей заманить гуннов через тот злополучный подземный проход, ты бы выиграл это сражение.