– Остановись.
Я затормозил Эки.
– Взгляни в подзорную трубу.
Вытащил прибор, настроил резкость. Ух ты! На лужайке перед домом наши любезные сердцу красавицы исполняли комплекс «Лоза на ветру». И что отрадно, кроме Майты, Уайды и Анниэль, в упражнении принимала участие и Жасмин. Пусть у нее получалось не столь отточено, как у остальных, но вполне сносно. Ах вы мои птички!
– Подъедем ближе.
Вскоре группа стала доступна невооруженному глазу. Сзади восхищенно задышал Фундин. Оказалось, ему также не чуждо чувство прекрасного. Почему бы и нет? Высыпавшая из особняка прислуга во все глаза глядела на танцующих красавиц. Невдалеке Ульм, Ульма, Оунир и Лима старательно, но вразнобой, повторяли движения мам. Смотрелось забавно и трогательно. Вдруг орленок закричал:
– Папы приехали!
Жены, мгновенно убрав клинки, ринулись к нам. Мы торопливо покинули Эки, дабы не подвергать магомобиль опасности штурма. Первыми набежали львица с сотником. Майта повторила прием Жасмин, с разбегу вспрыгнув на батю. Охватила ногами и припала к груди. Слезы закапали на одежду виконта. Уравновешенная Уайда лишь обняла Гура и они трое замерли.
Ласточка налетела почти как чижик.
– Родной!
А тут и упомянутая прижалась сбоку и жарко чмокала в щеку.
– Любимый!
Дети радостно подпрыгивали и кружились. Вот я и дома. Потом мы пообнимались все вместе. Чижик залезла в самовоз, чтобы подкатить его к подъезду. Все как и раньше, правда появилась пара новых лиц среди домашних слуг. Поднялись наверх, чтобы приласкать младших. Старшие хвостиком следовали за нами.
За праздничным обедом довольные Ульм и Оунир щеголяли новенькими гномьими кинжалами. Анниэль с Жасмин сперва насторожились, узнав гнома, но затем рассудили, что его сиятельству виднее. Предусмотрительный Фундин смягчил женские сердца, раздарившись десятком симпатичных горных самоцветов, которые, после огранки, вполне могут стать украшениями, достойными обаяния наших жен. Я конечно не геммолог, но мне понравилось. А самое главное, приятно было видеть, как женщины не сговариваясь подвинули камни к Оуниру, чтобы тот мог выбрать пару-тройку себе по вкусу. Мальчишка покраснел от удовольствия и заявил, что наконец отыскал камешек в честь тети Доминиэль.
После замечательного обеда состоялся столь же, нет, еще более восхитительный сеанс любви, по традиции именуемый «салатом». Ласточка распростерлась подо мною как продолжение перины и я ощущал любимую каждой клеткой тела. Сверху на меня взобралась чижик в поисках необцелованного местечка. Ее грива щекотала мне шею и плечи. Затем озорница решила помочь нам с Анниэль и начала покачиваться, войдя в нужный ритм. Ласточка заохала сильнее. Неожиданно чижик стала вторить ей. Дистанционная передача страсти? Наслаждение нарастало. Чижик внезапно захрипела, придвинулась изо всех сил, сжала мои бока коленками и вонзилась зубами в плечо. Я зарычал, не столько от боли, сколько от нахлынувшего упоения. Мой голос перекрылся протяжным стоном жен, доносившимся и сверху, и снизу. Салат понемногу осел, словно истаявший ледник. Сомлели. У меня хватило ума упереться локтями в постель, чтобы не раздавить ненаглядную весом двух тел.
Отдохнув и взбодрившись, птички решили расспросить меня о результатах экспедиции. Жасмин и не подумала покидать командные высоты. Решила переселиться ко мне на спину? Я подробно расписывал происшедшие события, благоразумно умолчав о неком горном пончике, с которой накувыркался вдосталь.
– Ну и многих гномок ты там облагодетельствовал? Признавайся. – вдруг, улыбнувшись, поинтересовалась ласточка.
Чижик возмущенно взвизгнула. Я молчал, изображая статую скульптора Родена. Его же художника. Ну и... изменщика своей Роз, ради некой Камиллы.
– Ладно, неважно, я в курсе пикантной традиции подгорного народа. Ты был не вправе отказаться. Такой великий воин! – лукаво заметила Анниэль. – Милая, правда, что он у нас могуч?
Уф. Сегодня не умру. Чижик согласно заурчала, рассыпав волосы по моей спине. Странная у меня все же любимая. Никогда до конца не понимал ее. Взять ту же ситуацию с тетей. Все время в ласточке оставалась тайна, заманчивая недосказанность. За что и любил, если не считать потрясающей внешности и глубокого интеллекта. Или считать? Да, за все вместе, да. Вот Жасмин открыта мне намного больше. Ласковая бесхитростная девочка, влюбившаяся по уши и обретшая то, на что и надеяться не смела. И все из-за женушки. Я припал к чудесным губам в благодарном поцелуе.
– Задушишь, изувер, – оттолкнула меня Анниэль и вздохнула в полную грудь. – Милая, давай его побьем?