Наконец показался невольничий караван. Ура. С десяток злодеев возглавляло процессию, затем шли четыре поводыря, держащие длинные веревки, к которым шейными петлями были прикреплены по двадцать и более пленников. Сзади следовало около пяти десятков разбойников. Дождавшись, когда процессия полностью выйдет из ущелья, граф махнул мне рукой. Бой!
Я разогревал впереди идущих душегубов, пользуясь заключенной в них скрытой стихией огня. Возникало впечатление, что человек внезапно воспламенялся. Жуткие крики горящих разбойников не помешали мне полностью завершить работу. Удирающих поводырей я превратил в передвижные факелы. Пленники сбились в кучу и с ужасом наблюдали за происходящим, не понимая, что происходит.
В это время граф уничтожал замыкающий отряд заклинанием с таинственным названием «Жара», которым, как я уже имел возможность убедиться, он виртуозно владел. Разбойники падали, сотрясаясь в конвульсиях. Когда последний злодей застыл на земле в немыслимой позе, граф жестом скомандовал «отбой» и стал проворно спускаться вниз.
Деактивировав амулет отвода глаз, я приблизился к пленникам. Успокоил, объяснил, что мы, два мага-освободителя, специально прибыли в долину, чтобы вызволить их из неволи. Теперь несчастным ничто не угрожает, так как мы способны защитить их от любой напасти. Достал кинжал и принялся разрезать рабские петли. Попросил собрать трофеи, еду, воду и устроиться на чистом месте, чтобы отдохнуть и прийти в себя.
Подошел граф. Узнав о приобретенном статусе мага-освободителя, улыбнулся. Мы помогли измученным людям отыскать припасы в мешках разбойников. Когда бывшие пленники собрали и разложили скарб на месте привала, мы отошли к полю боя и принялись уничтожать следы избиения неудачливых поставщиков рабской силы. Я превращал трупы в пепел, граф же вжимал другие тела в землю.
Закончив с неприятным делом, намерились взглянуть, как обустроились люди. Все устало сидели на траве. Кто-то плакал, горюя о близких, другие молчали, вперив глаза в землю. Его сиятельство попытался успокоить страдальцев, подлечил нескольких, затем объявил народу, что мы проведем разведку долины. Призвал их перекусить, успокоиться и ждать нашего возвращения. И не бояться ни в коем случае.
Отойдя в сторону, граф определил для нас следующую задачу.
– Магистр, нужно осмотреть долину и уничтожить всех рабовладельцев. Подчеркиваю, всех! Как вы могли заметить, данная разновидность сельвагов выделяется характерным обликом. Что облегчает задачу по ликвидации невольничества по э... рабовладельческому признаку. Друг мой, прошу зажать душу в кулак. Мы убили несколько десятков сельвагов, но зачистка потребует новых смертей. В настоящее время мы – каратели. Никакого милосердия и сострадания, они здесь не только неуместны, но и вредны. Вы представляете опасность этого зверья для остальных людей? Мы не оставим в живых ни одного рабовладельца и не допустим самосуда со стороны освобожденных. Нельзя дать почувствовать бывшему рабу удовольствие от жестокости. Это еще больше изуродует его душу. Так что вся грязная работа и груз связанных с ней переживаний лягут на наши плечи. Справитесь?
– Конечно. Граф, уверяю, я не подведу. Выполню все, что вы поручите.
– Мон шер, вы пока не вдумались в мои слова. В этом деле есть пугающая подробность, – глаза друга из черных превратились в бездонную пропасть. – Мы обязаны уничтожить не только лиц, практикующих рабовладение, но и их последователей. Необходимо разорвать связь поколений. Лишь так возможно искоренить заразу.
У меня пробежали мурашки по коже. Убивать детей? Плохо. Ужасно. Но ребенок вырастет и пойдет по стопам отца. Что лучше?
– И каков возраст потенциального рабовладельца, по-вашему?
– Время формирования базового мировоззрения. Тринадцать лет. Когда возникает уверенность в праве владеть другим человеком и при желании засечь его до смерти.
– Как же определить возраст сельвага, чтобы считать его взрослым?
Граф смотрел на меня пристальным, бесконечно глубоким взглядом. На черепе отблескивало солнце. Суровые складки перечеркивали высокий лоб. Крылья крупного носа расширялись и опадали в такт дыханию. Губы плотно сжались в беспощадной гримасе. Неторопливо и бесстрастно произнес: