Магистр стал вызывать девушек по заранее оговоренному с нами порядку. Сестра, улыбаясь, брала серебряшку с пюпитра и вручала его очередной соискательнице. Потом они отдавали друг другу салют и разордевшаяся девушка возвращалась в строй. Последней осталась наша конопатка.
– И наконец, за мастерство, проявленное выпускницей Жасмин, ей вручается знак лейтенанта!
Выпускницы восторженно завизжали, из-за них прилетел рев бойцов ее отряда. Воины радостно сотрясали кулаками. Хотя магистр просил основателей передать Жасмин в штат обители, мы с Майтой категорически советовали отказать. Объяснили, что планировали подготовить рыжика в качестве телохранителя детей, поэтому и включили ее в состав слушателей. Мы с ней еще похихикали наедине, что если назначить Жасмин телохранителем Жеки, то будет видна явная схожесть ее положения со статусом Майты при Гуре как телохранителя и любовницы. А если детей, то не так заметно.
– Жасмин продолжит выполнение обязанностей в настоящей резиденции, которые будут уточнены основателями, – заключил Ольген.
Ужин проходил здесь же. Праздничные яства нашему кухмистеру помогало готовить подкрепление в виде десятка поваров из обители, нанятых по такому случаю управляющим. Множество столов, расставленных в виде подковы, вмещало более сотни людей. Приглашались все желающие. Магистр вначале был шокирован идеей сидеть за одним столом с простолюдинами, но пример благородных основателей, особенно высокочтимого сэра Гура, примирил его с неизбежностью. Тем более, что столы были разные, они просто смыкались боковыми сторонами.
Жасмин сидела рядом со мной. Я специально организовала это, опасаясь, что разухарившийся магистр позволит драматическую для него вольность по отношению к нашей воспитаннице. Но сестра, сидевшая напротив, усмехнувшись, уверила меня, что тот не посмеет.
– Почему это? – удивилась я.
– Я совсем недавно, заметив его бычий настрой, поинтересовалась самочувствием капитана, ставшего, наконец, лейтенантом. Предупреждение было воспринято адекватно.
Мы хихикнули. Анниэль заморгала длиннющими ресницами:
– Девы, может я чего-то не знаю, расскажите и мне.
Покосилась на Жасмин.
– Подруга, магистр имеет слабость к женскому полу. Но ласточки летают слишком высоко, чтобы заметить настроения копытных. Кстати, эта конопатка, твоя подданная, пока остается на нашем попечении. Не разносить сплетни, это будет второе, чему мы ее обучим.
– А первое? – заинтересовалась «подданная».
– Не верить сплетням. Эх, что за молодежь, – я язвительно скривила губы.
– Сама такая, – возразила сестра. – «Ветреная и легкомысленная».
Мы все трое рассмеялись в голос. Жасмин ошеломленно вытаращила глаза на хохочущих богинь. Вдруг раздался громкий голос магистра:
– А что может сказать присутствующим героиня военных учений?
Все затихли и посмотрели на рыжика. Я шепнула ей:
– Скажи уж пару слов, а то не отвяжутся.
– Уайда, поставь ее на стол, – подсказала сестра.
Я играючи подняла красотку на ноги и забросила на стол. Она озадаченно посмотрела на меня сверху вниз, удивляясь столь быстрому перемещению, и перебросила взгляд на своих сокурсниц. В тишине переводила внимательные глаза с одного лица на другое. Так мы рассматривали девушек, прохаживаясь перед строем. Вдруг на лице Жасмин стала проявляться улыбка, становясь все шире и шире. Внезапно она взметнула руку вверх и дважды сжала-разжала кулак. «Делай как я»! Девушки, воины, да и мы тоже, взревели в восторге.
Как четко и кратко изложена мысль!
3. Дворянская честь. Il nobile onore
Жека. Экспансионизм
Кабы денег тьма, купил бы деревеньку да зажил помаленьку. Пословица
Только рука друга может вырвать шипы из сердца. Гельвеций
Мы уже завершали обед, когда управляющий, извинившись, уведомил меня, что староста поселения просит аудиенции. Жены отводили детей на отдых, мы с батей пробовали на износ пресловутые зубочистки, которыми не забывала попрекать меня одна ехидная особа. Вошел староста и, поклонившись положенное, по его мнению, число раз, вопросительно застыл.
– Уважаемый Родис, проходи садись вот сюда. Излагай потребности, – подвигнул я мужчину к разговору.
– Господин, тут такое дело. С пол-версты от нашего селения, на соседских землях, расположено другое малое, осталось шесть дворов, тридцать с прибытком душ. Они уж с год просятся переселиться к нам. Уныло им там одних и тех же лицезреть ежедень. Мы бы и рады их принять, дык урожая и так не шибко много на двести едоков-то. Коль бы вы, господин, землицы нам подкупили соседской, там и строевой лес растет, так мы бы приютили просителей с превеликою охотою. И отстроиться пособили бы. Народ там работящий, негромкий. Ихний господин давно съехал в столицу, земля ему без надобности. Может прикупите? И нам охоче там огороды новые разбить. И отару выпасать. Да и стадо тож.