– Значит, Анниэль призналась, что ей понравился салат? – проскрипела леди Уайда, наставила на нее трясущийся палец и вновь залилась смехом. Леди Майта, не в силах сказать что-либо, просто трясла головой, выказывая одобрение заданному вопросу и забрызгивая нас слезами.
Наверное я сделала что-то не так, решив угостить госпожу салатом. Жалобно посмотрела на нее.
– Девы, да ну вас, – ответила госпожа и вдруг сама расхохоталась. Успокаивающе махнула рукой в мою сторону. – Не переживай милая, ты же не знала.
Наши дети заголосили. Их тоже рассмешил салат. Ничего не поняла, везде какие-то тайны.
Чего же в нем смешного?
Жека. Арест
Мы, либералы и прогрессисты, признаем бедняков равными с нами, но они нам не ровня. Триллинг
Наглость – не что иное, как ложный признак величия. Сенека
Коль скоро мы выбрались в столицу, казалось разумным посетить обитель ордена Радости, адепты которого считали достойного дворянина, каким являлся принц Глен, «ретроградом, старомодным человеком, отставшим от времени, чурающимся смелых взглядов и не уважающим свободу личности». Любопытно взглянуть на местных прогрессистов. Тем более, что «la terre de la liberte» находилась всего в десятке верст от столицы. Как нам поведал словоохотливый Мирт, обитель жила частично за счет поступлений от серебряного рудника, которым владел магистр обители. Но основной статьей дохода было золото, привозимое жаждущими вкусить от древа удовольствий. Как мы поняли, в обители возможно было отыскать платные услуги на любой вкус, от плотских утех до спортивных соревнований. Причем «исполнитель» обязан отдавать обители половину валовой прибыли. Самой многочисленной в организации была служба мытарей. Налоговики сновали всюду, обеспечивая полноценное пополнение орденской кассы. На территории обители разрешалось все, за исключением неспровоцированного насилия и, тем более, убийства. За них полагались крупные штрафы. А остальное обходилось намного дешевле.
Включив режим невидимости Эки, мы оставили его за пределами обители и скромно прошли сквозь ворота. Они играли номинальную роль, так как ограду имитировали ряды кустов с душистыми, терпко пахнущими листьями. Образованная ласточка признала в них растение, чей аромат влиял, при длительном действии, на сознание человека и порождал видения. Иначе говоря, галлюциноген. Многозначительно характеризующий это место. Над воротами висела лента со словами «Только здесь вы обретете истинную свободу». Ну-ну.
Огромный плакат гласил: «Здесь признается равенство полов. Здесь не отвергается однополая любовь. Здесь разрешено раскрепощать разум декоктами. Здесь не действуют привилегии дворян. Нужно лишь золото и вы получите все, что пожелаете». Вот такое вот Монте-Карло с Лас-Вегасом пополам. Торжество порока на отдельно взятой территории. Ниже висел девиз: «Белое, это черное. Черное, это белое. Просто нужно привыкнуть». Ну и сволочи.
Все защитные амулеты были при нас. Ласточка даже имела наиновейший девайс «made of batya» для защиты разума. Насмотревшись на мою ауру, батя придумал обдувать другую ауру легким воздушным вихрем, заставляя ее вибрировать на манер моей. Эффект защиты действительно был поразительным, по уверению Майты. К тому же, мы в любой момент могли накинуть отцовский полог отвода глаз, но не видели необходимости. Да и разве эти одуревшие от наркотиков снующие вокруг персонажи с блаженными улыбками на лицах могли представлять угрозу?
Мы проходили мимо стадиона. Тут он назывался по-другому, но какая разница, как называется место, где вопли тысяч галдящих придурков сопровождали выходки десятков пыхтящих. Цирк? Мега-экстра-супер-арена? В Риме резали гладиаторское мясо, кровь клокотала, плескаясь толчками из разрубленных артерий и впитываясь в песок, а плебс ревел в восторге! Хомо сапиенс. Теперь не протыкают глотку, но суть не изменилась. Спорт отвратителен как явление, как социальный наркотик. Я в молодости посвятил себя другим интересам и всегда недоумевал, когда знакомые обсуждали события спорта как нечто значимое. Какая разница, от этого не зависело ничего реального, а миражи меня не интересовали. Когда же произошли осложнения отношений между странами на футбольной почве, то я понял, что-то неладно в датском королевстве. Не могли же разумные люди считать важным делом толкание мяча определенным образом? Наверное, разумных катастрофически не хватало.