Ого, да ведь это младший брат принца Глена! Ну что же, пусть это явится ему наукой.
– В то же время, гражданин Жека превысил достаточный для защиты спутницы предел обороны. Назначаю ему штраф в пользу обители в размере двух золотых. Дело закрыто. Штрафы изъять без промедления.
Милый положил на солидный сундучок, стоящий рядом с бюро законослужителя, два золотых кружочка и осведомился у претора, можем ли мы теперь покинуть помещение. Тот милостиво согласился, напоследок предупредив о недопустимости в будущем нарушений общественного порядка. В это время свободолюбивый принц с кислой миной отсчитывал на поднос причитающееся к выплате золото.
Покинув территорию суда, Жека весело рассмеялся.
– Ты заметила, что оба служителя закона оказались на редкость здравомыслящими людьми? Они точно знают, что белое есть белое, а черное есть черное.
– И правда. А почему тогда местные власти провозглашают другие принципы? – удивилась я.
Муж задумался. Мы чинно прогуливались по тихой аллее.
– Милая, они эксплуатируют гостей обители. И ложь направлена на развращение пришлых клиентов, на непрерывное возрастание аппетитов в поисках удовольствий. А чем больше удовольствий, тем больше золота останется в обители.
– Исключительно циничный и невероятно омерзительный подход!
– Согласен. В моем мире это называлось «реалполитик», произносить следовало со скрежетом. Или с прононсом.
Он дважды повторил термин, утрируя различный выговор, я хихикнула.
– Но там же у вас политики продажные временщики, а у нас откуда?
– Значит время пришло. Гадости легче придумать, чем добрые дела. Отыскался особо умный. Выдающийся предприниматель. Надо присмотреться к местному магистру. Напрошусь к нему на аудиенцию. Ты как полагаешь, стоит?
– Милый, я всегда поддержу тебя во всех начинаниях.
Мы замерли в поцелуе. Идущий вслед очередной очумелый олух ткнулся в спину мужа и, наощупь определив контуры препятствия, кое-как обошел нас. Пошатываясь, двинулся дальше в поисках счастья. Впереди показалась центральная площадь обители. Посреди мы увидели группу людей, что-то оживленно рассказывающих очень высокому, пожилому, худощавому до изнеможденности «гражданину» в странных одеждах, окрашенных в черно-белую полоску. Чередование цветов колыхающихся лент создавало неприятное ощущение неуловимости, неосязаемости человека. Узнали все ту же команду спортсменов и девушек из «чирлидинга», как смешно обозвал их муж. Пострадавший Грон что-то объяснял, видимо жаловался полосатому. Тот высокомерно внимал.
Увидев нас, принц прервал речь, все в компании уставились в нашу сторону. Мы неторопливо шествовали мимо жалобщиков, осматриваясь в поисках достопримечательностей. Послышался низкий властный голос:
– Господа, подойдите сюда. Будьте любезны.
Мы обернулись. Увидели приглашающий жест экзотического персонажа. Почему не подойти, как любит спрашивать муж.
– Господа, я магистр ордена Радости, руководитель обители.
Любимый вежливо поклонился и представился:
– Граф и графиня эп Тасно.
Игроки подтянулись, с лиц исчезло высокомерие. Грон недоверчиво заметил:
– Тасно? Не слышал о таком графстве.
– Принц Грон, вы многое пропустили. Непомерное внимание уделяете игре в шляпки и недостаточное – делам в королевстве, – возразила я.
– Вы меня знаете? – поразился спортсмен.
– По слухам. Со слов его высочества, вашего брата.
– Господа, на территории обители сословия не признаются, – напыщенно объявил магистр.
– Любая обитель может устанавливать собственные правила, не отменяющие законы королевства, – нейтрально заметил Жека.
Скопление полос молча разглядывало нас. Даже лицо казалось полосатым. Прикрыл глаза. Амулет слегка задрожал, сигнализируя о слабом прикосновении магии разума. Затем, повернувшись к жалобщиками, магистр молвил: – Господин Грон, мы договорим в другой раз. – Обернулся к нам. – У вас очень необычные ауры. Никогда не видел ничего подобного.
– Магистр, как я понимаю, вы маг разума? – уточнила я.
Магистр усмехнулся. Кости скул натянули кожу. Любимый слегка поморщился. Действительно, обилие посторонних магов разума в нашей жизни утомляло. С двумя подобными субъектами даже пришлось встретиться на поле боя.