Общество массового потребления в процессе функционирования, подумал я. Мы с женой фланировали вдоль домов, уворачиваясь от снующих потребителей и пытаясь определить назначение очередного предприятия. Так, это общепит, судя по ароматам еды, приходящим оттуда. Ласточка сморщила носик, сказала, что качество пищи там оставляет желать лучшего. Ага, а это что? Заглянули внутрь. Что-то вроде смеси кегельбана и бобслея. Люди бросали денежку в приемник и получали оттуда шар. Закатывали его по извивистому лотку и если снаряд достигал конца лотка, а не выскакивал из него на очередном повороте, то из окошка под лотком выпадали монетки. Казино с игровым уклоном. Ласточка заметила, что легко могла бы тут обогатиться, управляя снарядом с помощью стихии земли. Могла, но не хотела. Обозрев процесс, покинули игорный зал.
Профиль следующего заведения не нуждался в подсказке. Женские губы на большой вывеске явно указывали на специализацию предприятия малого бизнеса. Скорее среднего. Народу рядом с ним видно не было. Либо всех интересующихся уже засосало внутрь, либо не то время, либо просто дорого. Рядом находилось здание похожей архитектуры, но на вывеске красовался мускулистый торс. Ага, для посетительниц и, гм, иных любителей мужских тел. Птичка прыснула, увидев кислое выражение моего лица. Про очередное предприятие я ничего не мог сказать. Дом как дом. Рядом кучки счастливых остолопов. Но жена просветила неуча, объяснив, что из дверей отчетливо несет запахами растительных смесей и отваров. Понял. Грезы наркомана. Зеленая аптека. Любимая сказала, что Уайда по запаху смогла бы определить все травы, которые там использовались. А у ласточки не такое острое обоняние, хотя и улучшенное с помощью магии жизни.
Жизнь кипела. У всех было занятие. Кто-то радовался удовольствиям, кто-то – подсчетом звонких желтых кружочков. Только из этого бурления биомассы, интенсивно поглощающей кислород и пищу чтобы обеспечить напряженной работой канализацию, никогда не вырастет ничего такого, что могло бы помочь людям противостоять возможным бедам, улучшить здоровье, продлить жизнь, облегчить существование других. Эти люди не изобретали колесо, не добывали огонь. Не придумывали цемент, дамасскую сталь, косой парус. Не открывали законы физики, химии, биологии. Они лишь пользовались чужими достижениями. Здесь происходило безвозвратное ежедневное рассеивание человеческого потенциала в никуда. В этой среде никогда не появятся ни Гаусс, ни Пастер, ни фон Гумбольдт. Ни Лейбниц, ни фон Браун. Ни, тем более, такая суперзвезда, как Пуанкаре. Огромное число здоровых молодых людей попусту, бесцельно тратили энергию, поместив себя в незатейливый мирок и не подозревая об огромной неизведанной вселенной, распростертой вокруг. Оказывали или принимали услуги. Your servant am I. Общество массового потребления. Оглупления.
Зайдя внутрь следующего заведения, я вообще ничего не понял. Люди сидели перед стойками, где на веревочках были подвешены вращающиеся серебряные монетки. В глубине зала сидел служитель и периодически произносил гундосым речитативом: «Карта крышка. Крышка дарит. Дарит дарит. Крышка крышка». Образованная жена пояснила, что постепенно, разглядывая монетку, люди впадают в транс. А оратор с богатым словарным запасом привносит в их разум гармонию и духовное равновесие. Ну-ну. Посмотрев на мою скептическую мину, женушка хихикнула и обвинила меня в недостаточно тонкой душевной организации. И тут же поплатилась, так как я, после долгого артистического общения со зловредной львицей тоже научился вызывать слезотечение. Увидев мое плачущее обиженное лицо, птичка сперва кинулась утешать, а потом, распознав подначку, стала трясти мою голову как грушу.
– Ну вот, я нахожусь в атмосфере постоянного морального притеснения со стороны любящей мя жены. Другой бы, с «тонкой душевной организацией», уже не вынес и скончался. А я жив, – решительно заявил я, отметая все упреки.
Жена чмокнула меня и сказала, что прощает. Пока. Мы продолжили экскурсию. Внезапно из-за дома выскочила группа женщин, окружила и с визгом бросилась на нас. Я подсечками и легкими ударами Жары, а птичка теми же подсечками и заклинанием веса пробили брешь в котле и бросились наутек. Нашу ретираду преградила группа стражников.
– Всем стоять! Что происходит?
Мы объяснили, что убегали от местных разбойниц. Но предводительница амазонок, крепкая дама средних лет, заявила, что мы, дескать, сделали им непристойные предложения, глубоко их возмутившие. Всем двенадцати хулиганкам. А между тем они честные труженицы и не работают в известном заведении. Сержанту патруля очень не понравилась экзотическая фабула того, что супружескую пару дворян вдруг заинтересовали неказистые тушки местных жительниц. Но численный перевес голосов обвиняющей стороны сыграл роль и патруль повел нас на повторную (за один день!) встречу с законом.