– Мы идем, чтобы покарать мерзких извращенцев, свивших гнездо на вашей земле. Орден пакостной радости. Если у вас не достает смелости дать им отпор, у нас ее хватит. И даже останется с вами поделиться.
Ревнитель нравственности заржал. Послышались одобрительные крики его приспешников. Очень неприятные субъекты. Кстати, а где гости сенешаля? Что-то их не видно.
– И закон ваш не указ нам, свой истинный имеется, в сердце у каждого, – вожак грохнул кулачищем по гулкой груди. – Он велит не отступать и уничтожать зарождающуюся скверну везде и повсюду.
Вынул фляжку, отхлебнул. Взвар сумасшествия. Для опыта когда-то проверил его действие на себе. Выпил чашку, ничего не ощутил, кроме легкой головной боли утром следующего дня. Моралист покраснел. Жилы на пнеобразной шее вздулись.
– С дороги, псы нечестивые! – заорал главарь блюстителей нравственности.
Барон, уяснив неизбежность разговора оружием, прервал бессмысленные прения, холодно усмехнулся и развернул коня к своему отряду. Защитник единственно верного учения, предположив, что Холдон дрогнул, издевательски захохотал ему вслед. Приспешники, потрясая секирами, яростно поддержали предводителя. Едва лишь специалист по этике торжествующе возопил и направился к своим адептам, как раздалось утробное рычание.
У меня екнуло сердце. Позади главаря благочинных, там где еще недавно находился он, возник громадный лев. Точнее, на четырех мускулистых лапах напружинилась огромная белая львица, грациозно выгнувшись вперед и хищно оскалясь на противостоящее воинство. Раздался рев неимоверной силы, заглушивший все звуки и распугавший дичь на несколько верст вокруг. Легкое колебание воздуха окружало зверя, искажая контуры и делая облик еще более устрашающим.
Моралист обернулся. Ошалело оглядел монстра. Но победная ярость, охватившая его мгновение назад, преодолела сомнения. Разорвав рубаху на груди, он дико заорал и, замахнувшись секирой, атаковал хищника.
– И-и-ух!
Ударил изо всех сил. Львица, скользнув в сторону, легко ушла с линии атаки и хлестнула лапой по голове благочинного. Содрав кожу лица и вырвав глаза. Бородатая алая тряпка с двумя прилипшими шарами отлетела в сторону. Главарь ахнул и всей кровавой маской влепился в землю. Хруст шеи от следующего удара прервал агонию.
– Молчать всем благочинным! Вы ничтожества. Черви, копошащиеся у корней природы, – рычание львицы непостижимым образом складывалось в хрипящие слова.
Мощный вихрь окружил оба «кулака». Сокрушающий воздушный удар примял поборников этики к земле. Зыбкая пелена ужаса опустилась на моралистов, постепенно расползаясь вокруг. Многие из них свалились, не будучи способны преодолеть ее. Лошади с диким ржанием снялись с места и, разрывая связующие путы, ринулись вдаль. Впервые после инициации я ощутил страх. Немыслимо, гафиды никогда не испытывают его.
– На колени! – раздался зловещий рык, накрывший все вокруг.
У меня подкосились ноги и земля приблизилась. Свист вихря, бушевавшего вокруг неприятеля, на мгновение заложил уши. Благочинные заворочались на четвереньках. Над коленопреклоненными людьми возвысилась львица.
– Как могут столь жалкие твари возомнить себя равными богам и судить других? Вы присвоили себе это право, украли подобно мелким ворам! Кто вы такие, чтобы знать и различать добро и зло? Вы считаете то, что творите, добром, а на самом деле выходит зло!
– Все что вы делаете – это зло!
– Ходите – это зло!
– Стоите – это зло!
– Едите – это зло!
– Пьете – это зло!
– Говорите – это зло!
– Дышите – это зло!
– Все, чего касаетесь, становится злом!
Благочинные все ниже склонялись к земле с каждым периодом, как от удара плети. Из сотни глоток вырвался вой. Они выли громче и громче в безотчетном отчаянии.
– Я, покровитель земель, говорю вам! Убирайтесь! Забейтесь в свою нору поглубже и не суньте носа наружу! Сделайте так, чтобы о вас забыли! Вон отсюда!
Вихрь, окружавший правдолюбцев, исчез. Они вскочили и рванулись прочь. На месте боевого построения остались лишь разбросанные в беспорядке секиры и алебарды.
Львица взлетела над нами, растопырив лапы как крылья. Затем пропала из виду так же внезапно, как и возникла. Мы молча поднимались на ноги. Я признался себе, что навсегда запомню недавний ужас. Поймав хмурый взгляд барона, отряхивающего землю с колен и поправляющего доспехи, подошел и спросил:
– Сэр Холдон, что произошло? Кто это был?
Мрачно усмехнувшись, барон ответил:
– Видимо, творение магов, гостей сенешаля, лейтенант. Как сэр Гур тогда сказал? «Используя специфические приемы». Вот их и наблюдали.