-Простите, я спешил вам показать это. – Достает нож в упаковке и протягивает вперед.
-И что? Простой нож и не… - Тут он остановился и стал внимательней осматривать оружие.
-Я про то же. Он совершенно новый, без потертостей и царапин, что более интересно, то это липкий слой на ручке.
-Ты хочешь сказать…
-Именно! – Парень восторженно крикнул, что пришлось немного прикрыть уши. – Простите.
-Я тебя понял. Возможно, мы выйдем наконец на этого гада.
Уже давно рассвело, люди не спеша наслаждаются освежающим воздухом, готовясь вновь погрузиться в поток нескончаемых дел и взгромоздить на свои плечи весь груз ответственности.
-Может мне кто-то скажет, что Вы там делали оба? – Негодовал Семен и потихоньку начинал сердиться.
-Ну, ну, не кипятись, - Подошел Александр и положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить своего друга, - ты же знаешь, что всех вызывают на место, мы не могли не приехать.
-Да и помочь мы успели, - Парень полез в сумку и достал вещьдок, - вот, мы успели это найти и запаковали, пока не запачкали.
-Вы, молодцы, но попрошу впредь не совать свои носы в это дело.
-Сем, ты слишком зациклился на этом. Возьми на пару дней выходной и выспись.
-Нету времени, у нас снова труп, а мы не можем даже установить личность. – Его руки стали трястись, а глаза нервно дергались, скрываясь от прямых взглядов сослуживцев.
-Я думаю, нам лучше уйти. Александр Александрович, я жду вас в машине. – Вышел из кабинета.
-А ну стой, не смей в таком виде лезть в машину! Она только с мойки! – Побежал следом наш дуг.
-Тебе нужно научиться принимать помощь от друзей, - Евгения положила бумаги на стол и направилась к двери.- Ты сам это понимаешь.
Она ушла, оставив после себя шлейф нежных духов вперемешку со спиртом. В коридорах отдела становилось слишком шумно, воздух наполнялся пылью и сухостью, заставляя поглощать воду в огромном количестве.
Обед – то самое время, когда не хочется выходить из зоны комфорта, но урчание в животе заставляют это сделать для приобретения еды и восполнения энергии.
Все торопливо перемещались вдоль улиц, в тесных и душных зданиях они пытались найти тихий уголок от посторонних глаз и ушей. Кто-то рассказывал новые сплетни, другой хвастался своими покупками, а третьи показывали свои фотографии со столь короткого отпуска.
Младший лейтенант отправился в кафе неподалеку от парка. Именно там подают любимые блюда всего района, выпечка проста, без лишних прикрас, но она насколько вкусная, что пользуется спросом уже пару десятка лет. Войдя в эти старые и скрипучие от времени двери в нос ударил сладкий запах ванили и свежеиспеченных пирогов. Этот аромат погружал в воспоминания и самые прекрасные моменты. Он занял место у окна, лучи солнца пригревали через стекло, от чего невольно прикрывались очи и прикосновения морфея окутывали в сладкий туман надвигающегося сна. Даже когда он открыл глаза, на которых выступили капли усталости, перед ним появилась женщина в сарафане нежных оттенков голубого, что так плавно переходил в розовый цвет, чуть выше подола. Его взгляд остановился на волосах, цвета ржи, в перемешку с темными локонами, что придавали дополнительный объем распущенной прическе. В голове всплыл ее образ: нежный, любимый и чертовски родной. После несчастья, что обрушилось на их семью, им пришлось расстаться. Кто бы мог подумать, что столь прекрасная пара, чьи отношения ставили в пример, могли так разрушиться? Он следил за ее движениями, но никак не мог разглядеть лица. Когда до него добрались обрывки фраз, его тело замерло, а глаза расширились. Один миг и Семен уже стоял в другом конце помещения и держал за руку женщину, что совсем недавно напоминала ему ее образ.
-Ты как всегда не предсказуем. - Улыбнулась женщина и повернулась к нему.
-Так, значит…,- Слова застревали в горле, а сердце бешено колотилось, - это правда ты…
-Да,– она плавно подняла руку и убрала локон за ухо, немного наклонив голову на бок, будто заглядывая не в глаза, а в душу. - Здравствуй, Сеня.
Дыхание участилось, а взгляд бегал по ее лицу, рассматривая каждую морщинку, каждую веснушку. Он узнавал все, но ее бездонно голубые глаза стали бледными и холодными, как льдины Байкала: настолько прозрачны и устрашающе тихими, без того жизненного огонька, что когда-то согревал весь их мир.
Они прошли к дальнему столику и сели напротив друг друга. В воздухе повисло молчание, такое тягучее, как смола и противно липкое. Люди пропали, подобно растворимому кофе в белоснежной чашечке.