Ступеньки крыльца дома Тейлоров были точь-в-точь такими же, как в доме ее детства: три широкие ступени и ограждения с коваными завитками плюща. Родительский дом напоминала и мраморная арка над филенчатой дверью в окружении красного кирпича, и витражное стекло со вставками в виде резных звездочек. Единственная разница – два терракотовых горшка, напичканные бегониями и анютиными глазками, по обе стороны от входа. Ну и латунный дверной молоточек в виде львиной головы. У дома был припаркован внедорожник «Тесла». Новехонький, отметила она. Денег у Лизы и Джоша, судя по всему, было предостаточно. На газоне валялись два розовых велосипеда, украшенные блестящими лентами. Сэм снова заглянула в Гугл Карты. Да, все верно: Вест-Кросс-стрит, дом 63. Это был дом Лизы Джонсон. Лизы Тейлор.
Стукнув львом о дверь, Сэм потопталась на крыльце, чтобы согреться. Из носа вырывались белые струйки пара. Январь в штате Коннектикут всегда был безжалостно холодным. Порывы ветра обещали скорые снегопады. Сэм выдохнула, отправив клубочки пара в небо. До нее донеслось приглушенное хихиканье. Дверь наконец-то открылась. За ней оказались две девочки с косичками и в вельветовых платьицах на лямках – зеркальное отражение друг друга. Близняшки, догадалась Сэм. Отличить девочек можно было только по водолазкам: на одной была розовая, а на другой – темно-синяя. Две мини-Лизы. Светлые волосы с рыжим отливом и такая светлая кожа, что можно было рассмотреть вены, проступающие на ручках. Когда девочки улыбнулись, Сэм увидела, что у них обеих не хватало передних зубов.
– Привет, – проговорила она, улыбаясь им в ответ. – А как вас зовут?
Девочка слева взглянула на сестру, ожидая ее реакции.
– Нам нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, – сказала сестра в темно-синей водолазке. – Мама говорит, что это опасно.
– А я совсем не незнакомая. Мы с вашей мамой были лучшими подругами в детстве. – Сэм попыталась посмотреть в глубь коридора поверх голов девочек. – Можете сказать маме, что к ней пришли?
Девочек слова Саманты, похоже, не особо убедили. Дверь слегка притворилась. Голубые глазки продолжали буравить ее.
– Мы вас никогда раньше не видели, – наконец заявила более смелая близняшка, будто бросая вызов Саманте и вызывая ее на спор. – Как вы можете быть лучшей подругой мамы, если мы вас никогда не видели?
– Да, ты права, – признала Сэм. – Но это оттого, что я живу в Нью-Йорке и давно не была дома. Но выросла я здесь. В Бенфорде. Совсем недалеко отсюда. – Неприятный ветерок прорвался между голых кленов в саду, и Саманта поежилась. – Можете позвать Лизу? А то здесь такая холодрыга.
– Девочки, кто к нам… – Он осекся, когда увидел, кто стоит перед ним. Его лицо побледнело.
Этим утром Сэм подготовилась к визиту со всей возможной тщательностью. Она понимала, что, скорее всего, увидится с ним. Накрутив локоны и увлажнив губы розовой помадой, она начала подбирать образ: небрежный свитерок, кожаные легинсы, ботильоны, с высоты которых ей казалось, что она влезла на ходули. Сэм засмотрелась на себя в зеркало, восхищаясь тем, насколько блистательно и дорого она выглядела. Она была так озабочена тем, что он подумает, увидев ее, что даже не задумалась, как почувствует себя она при виде Джоша Тейлора в первый раз за двадцать два года. Втайне Сэм очень надеялась, что он скукожился, облысел и отрастил мягкое брюшко, плохо скрываемое под рубашкой. Однако Джош практически не изменился. Добавилось немного седины на висках, у глаз появилось чуть больше морщинок от частого смеха, изменилась форма носа, будто он когда-то сломал его, и его вправили не совсем так, как нужно. И все же он сохранил мужественную привлекательность, которая гарантировала женские взгляды на улице и перешептывания девушек в очереди в «Старбакс» («красавчик»), пока он заказывал у баристы кофе. Сэм будто вернулась в первый день девятого класса, когда она случайно наткнулась на него в столовой. Компания парней, посмеиваясь, уселась недалеко от нее. Каким-то образом Джош умудрился в одночасье вырасти в высокого широкоплечего молодого человека с загорелым лицом и светлыми прядками в волосах. У Сэм сразу же затрепетало что-то в животе. Внутри начало разливаться тепло, которого она никогда не ощущала ранее. Все тяжкие, составлявшие третий десяток ее жизни на этой земле годы Сэм провела в поисках кого-то, кто бы заставил ее себя снова так почувствовать. Живой, молодой, способной на все. Но каждый раз, когда мужчина получал то, что хотел, а она, спотыкаясь, ковыляла в его ванную комнату и ловила свой взгляд в зеркале, она задавалась вопросом, что произошло с той четырнадцатилетней девчушкой, которая лишь хотела, чтобы на нее обратил внимание Джош Тейлор.