Приблизившись к домам, он заметил, что они гудят как ульи. Из окон и дверей вылетали тучи мух. Он знал, что это значит.
Запаха, однако, не было. Заглянув в один из домов, он увидел знакомое зрелище, но трупы лежали уже, очевидно, не меньше месяца. От женщины остались только огромные кости ног, торчащие из-под мятой юбки, разорванная блузка на скелете и волосы без головы. Череп отделился от тела и закатился под стол. То, что было когда-то мужчиной, кучей лежало в углу. Они, очевидно, были склеваны курами, которые при появлении Анджело сбились в угол и стояли на одной ноге, молча, но вызывающе глядя на пришельца. Тучи пчел и огромных ос покинули ульи и устроили соты и гнезда между печной трубой и очагом.
Анджело услышал выстрел. Он прозвучал очень громко и где-то совсем рядом. Анджело сначала посмотрел на дорогу, потом понял, что стреляли около их маленького холма. Он помчался туда.
Молодая женщина, бледная как смерть, стояла с пистолетом в руке.
— В кого вы стреляли?
Она попыталась рассмеяться, но лицо ее исказила гримаса, а по щекам лились слезы. Зубы у нее стучали, и она, вся дрожа, смотрела на Анджело, не в силах выговорить ни слова. Ему уже случалось видеть в таком состоянии — лошадей. Он нежно погладил ее, успокаивая и подбадривая. Наконец в глазах, полных слез, испуг сменился нежностью, и молодая женщина, вздохнув, отвернулась.
— Я понимаю, что это нелепо, — сказала она, нервно отстраняясь от Анджело. — Но такого со мной больше не случится. Это было нечто настолько непривычное, что меня охватил ужас. Я стреляла в птицу. Когда вы ушли, она стала очень настойчивой и очень вкрадчивой. Я никогда не слышала ничего более ужасного, чем эта убаюкивающая песня, которую она без конца мне повторяла. Я чувствовала себя с головы до ног облитой сладким сиропом, и глаза у меня закрывались. Я только на секунду уступила этому желанию, и она была уже на мне. От нее исходило зловоние. Она ударила меня клювом вот сюда.
Около глаза у нее была маленькая царапина.
Анджело подумал: «У этого стервятника наверняка полон клюв заразы. Не знаю, передается ли холера таким путем?» Он был в ужасе.
Он заставил молодую женщину выпить водки. И сам тоже отхлебнул большой глоток. Потом тщательно продезинфицировал маленькое красное пятнышко, совсем пустяковое, просто чуть поцарапанная кожа.
— Сматываемся отсюда, — сказал он. — Извините, я некрасиво говорю, но тем хуже. Там, на фермах, только мертвые. Это место опасно. Я даже не стал искать воду, когда увидел, в чем дело. Пошли.
Они двинулись через сосновый лес вдоль гребня гор.
— Знаете, что это была за птица? — спросила она.
— Нет.
— Ворона. Нам всю ночь объяснялись в любви вороны, и вот одна из них утром решила перейти к действиям, и я глупо в нее выстрелила.
— Это не глупо, — ответил Анджело. — Давайте лучше перезарядим ваш пистолет, когда мы немного успокоимся. Я никогда раньше не слыхал таких голосов у ворон.
— Я тоже. Я очень устала от этой бессонной ночи, и, когда вы ушли, я, вероятно, задремала с открытыми глазами, но я никогда раньше не слышала, чтобы птица так ко мне обращалась. Это было отвратительно и в то же время невыразимо обольстительно. Это было ужасно. Я все понимала и чувствовала, что я уступаю, что я соглашаюсь. Только при первом ударе клюва я взвыла и схватилась за пистолеты. Честно говоря, даже ее зловоние не вызывало у меня отвращения.
— Не думайте больше об этом, — довольно резко сказал Анджело.
В лесу было тепло и очень светло, несмотря на пасмурное небо, которое, казалось, сулило дождь. В дыхании ветра уже чувствовалась влага. Среди очень высоких, редко растущих сосен теснилась молодая поросль.
Они вышли на опушку. Внизу видна была красная глина долины и шпалеры довольно большого виноградника. Между двумя водоемами, под очень высокими платанами, уже тронутыми осенней медью, расположилась крупная ферма: хозяйский дом с зелеными ставнями, сараи, овчарни и служебные постройки. Над хозяйским домом вилась струйка дыма, над сараем — другая. Стало быть, люди там были живы.
Они спустились по крутой тропе. Молодая женщина была хорошей наездницей, а главное, хотела загладить свой выстрел. Внизу они обнаружили аллею, ведущую через виноградники прямо к высоким платанам. Все было в образцовом порядке и свидетельствовало о постоянных трудах и заботах.
Они легкой рысью приближались к источнику, когда вдруг человек, сидевший около водоема метрах в пятидесяти от них, крикнул им, чтобы они остановились, и одновременно вскинул на плечо ружье.