Это был человек лет пятидесяти. На нем была строгая одежда из тонкого сукна и элегантный кашемировый шарф. Он постелил на солому широкий шотландский плед.
— Извините, что побеспокоил вас, — сказал он, заметив, что Анджело открыл глаза. — Последуй я раньше вашему примеру, избежал бы многих неприятностей.
Он рассказал, что три дня назад у него украли великолепный экипаж, а этот ему удалось достать только за очень большие деньги. Он приехал из Шовака и надеялся добраться до Роны, нанять лодку на тот берег и, если повезет, добраться оттуда до Ардеша, где ветер, кажется, не позволяет заразе укорениться. В Савойе же, откуда он родом, холера свирепствует немыслимым образом.
Анджело спросил, много ли неприятностей причиняют солдаты путешественникам в Шоваке.
— Честно говоря, — ответил этот мужчина, — сейчас я скорее склонен считать, что они причиняют их меньше, чем нужно. Они вполне могли бы найти моих воров и заставить их вернуть мне мою великолепную лошадь, которую эти крестьяне испортят безо всякой для себя пользы. Конечно, если человек вспыльчив, его сто раз на день выводят из себя эти наглые офицеры, которые воображают, что их заграждения могут справиться с холерой, а на самом деле, извините за выражение, обделываются со страха, в переносном смысле, пока натура не принудит их к этому — в прямом. Поскольку им приказано оставаться на месте и поскольку им страшно, они выдумывают правила, в силу которых множество людей, мы с вами в частности, оказываются вынуждены составить им компанию. Если вы подыметесь в Альпы, сударь, вы увидите страшные вещи.
Он сказал, что в городах царит безумие.
— Вы знаете, что творится в самых больших городах, где люди, коль скоро там еще осталось пятнадцать-двадцать тысяч жителей, должны были бы сохранить хоть крохи здравого смысла? Они не стали долго ломать голову. Они устраивают маскарады, карнавальные шествия. Они наряжаются Пьеро, Арлекинами, Коломбинами, различными гротескными персонажами, чтобы обмануть смерть. Они приделывают себе картонные носы, фальшивые усы и бороды, надевают смеющиеся маски, играют через подставных лиц в «после нас хоть потоп». Вы словно переноситесь в Средние века. На перекрестках сжигают набитые соломой чучела, которые называются «матушка холера», оскорбляют их, осыпают насмешками, водят вокруг них хороводы, а потом возвращаются домой подыхать от страха или от поноса.
— Сударь, — сказал Анджело, — я презираю тех, у кого нет чувства собственного достоинства.
— Великолепный метод, — ответил мужчина. — Совершенно безупречный, если умереть в вашем возрасте. А если вы доживете до моего, то вы его слегка измените. И это никому не причинит вреда. Все говорят, что лучшее средство от холеры — это почтовые лошади. И это верно. Доказательства: мы оба лежим на соломе около наших лошадей, чтобы их у нас не украли; вы — из осторожности, что делает честь вашему благоразумию, я — наученный горьким опытом. Вряд ли можно утверждать, что мы питали большую любовь к своему ближнему. Вы мне ответите: «Я никому не делаю зла». Осторожно: отнюдь не ненависть является противоположностью любви; любви противостоит эгоизм, а точнее, чувство, о котором вы еще услышите много и хорошего и дурного: инстинкт самосохранения.
Но я мешаю вам спать, а впереди у вас наверняка долгая и опасная дорога, да и у меня тоже. Кстати, должен вас предупредить, что в этих краях стали грабить; вооруженные люди останавливают путешественников на дорогах, обирают даже мертвых. Позавчера я видел, как очень торжественно расстреляли трех довольно жалких воришек.
Однако не будем требовать слишком многого и поблагодарим Господа за то, что мы сегодня имеем (и к чему мы так стремились). У нас есть доска среди бурного моря, и достаточно широкая, чтобы на ней можно было спать.
Доброй ночи, сударь.
ГЛАВА XI
Молодая женщина с рассветом была уже на ногах и явно прекрасно себя чувствовала. Анджело проследил, чтобы вода для чая как следует прокипела. Он был очень рад, что ему пришло в голову запастись мешком кукурузной муки, сахаром и дюжиной крутых яиц.
— Я узнал дурные новости о Шоваке. — Он рассказал о мужчине, который ночевал рядом с ним в конюшне и уехал, как только рассвело. — Боюсь, что нас ожидают сраженья. Во всяком случае, вот что я думаю. Послушайте и скажите, согласны ли вы со мной. Будем продвигаться по самой дикой и необитаемой части этого края, избегая дорог, городов и вообще любых мест, где могут быть люди. У них, похоже, не только холера; они, говорят, совершенно обезумели. В горах же нам угрожают только разбойники. Ходят слухи, что они там появились. Посмотрим. Впрочем, если судить по тому, что мне говорил Джузеппе, и по его карте, Сент-Коломб находится в совершенно диком месте. Как только мы окажемся вместе с моим молочным братом и его женой, нам не будут страшны никакие разбойники на свете. Джузеппе — настоящий лев, а его жена отдаст жизнь за своего мужа и за меня.