ЛАЛА
Да как ты можешь, глупая девчонка,
Судить про самый сладкий в мире грех?
Как отличить когда настолько тонко
Где вечная любовь, где миг утех?
По виду отличить не так то просто,
Когда бросаешь взор со стороны.
Любовь от первой искры до погоста,
А для утех страданья не нужны.
Утеха, блуд — пьянит и окрыляет.
Секретов нет, ясна дорога, цель.
И, кажется, ты на пороге Рая,
Но всё проходит быстро словно хмель.
Зато любовь совсем иное дело.
Два сердца превратились в монолит.
Пока от наслажденья тает тело
Душа твоя страдает и болит.
Тебя сжимают ласковые руки.
Ты веришь, что лишь счастье впереди,
Но сердце в неминуемой разлуке,
Колотится неистово в груди.
А ночь не может продолжаться вечно.
Встаёт заря, приходит время дня.
В мужских заботах твой дружок сердечный
Садится на буланого коня.
Ты повторяешь целый день заклятья,
Чтоб к вечеру вернулся милый вновь.
В моих горячих ласковых объятьях
Узнает он цыганскую любовь.
Захочешь, расскажу тебе девица,
Как я познала истинную страсть.
Как довелось в гусара мне влюбиться,
И всю себя отдать ему во власть.
СЛУЖАНКА
Конечно, расскажите это Лала,
Судьбина Ваша видно нелегка.
Я тоже и любила, и страдала,
Но страсть не довелось познать пока.
Я юна и пока ещё невинна.
Меня ещё никто не брал в полон,
А мне бы так хотелось, чтоб мужчина
Желал меня, чтоб сжал в объятьях он.
Хочу, чтоб был красивым и желанным.
Чтоб свет струился из искристых глаз.
Но я, пожалуй, щебетать не стану,
И буду с нетерпением ждать рассказ.
ЛАЛА
Манила я и мне казалось мало,
Что он испил любовный приворот.
А я в тот миг не знала, не гадала,
Куда меня дорога приведёт.
Он осторожно обнимал за плечи.
Пьянила нас ночная тишина.
В ушах журчали сладостные речи,
Но я была как льдинка холодна.
Любовь и воля — выбор для цыганки
Непрост. Как для любого из ромал.
Дворцу с широкой мягкой оттоманкой
Предпочитаю степь и сеновал.
Я не была невинна и жеманна.
Познала сладость губ и нежность рук.
Но ласки беззаботного цыгана
Не дали ни любви, ни сладость мук.
Не напрягалось от истомы тело,
Когда его касалась чья-то длань.
Стремление к любви во мне созрело.
В тигрицу стала превращаться лань.
Мне снились не пиковые цыгане.
Во сне король бубновый невзначай,
В поношенном зелёном доломане,
Укрыться от дождя зашёл в сарай.
В котором я на сене ночевала.
Осенний ветерок меня ласкал.
В хмелю от аромата сеновала
Спала я, как младенец у соска.
Он осторожно опустился рядом.
И ощутив прикосновение рук,
Я просыпалась под горячим взглядом.
И был так неподделен мой испуг.
Но было что-то мягкое во взгляде,
И мой испуг растаял как туман.
Его волос нечёсаные пряди
Спадали на мой гибкий нежный стан.
Он руки сжал ладонью вожделенно.
Мне не хотелось молвить: — уходи.
Я стала согреваться постепенно
И начал таять лёд в моей груди.
Он целовал мне руки и колени.
Сопротивляться не хватало сил.
Он тело, разомлевшее на сене,
Как скатерть самобранку расстелил.
В траву летели пёстрые одёжки.
Дурманил нос душистый суходол.
И путаясь в завязках и застёжках,
Он тело мне усами исколол.
Движениям его невольно вторя,
Я таяла как льдинка на песке.
В меня он погружался, словно в море
И я в нём утонула как в реке.
Нас что-то поднимало в поднебесье
И слышалась среди цветов и трав —
Мелодия какой-то дивной песни,
Диапазоном в тысячу октав.
Сгорала от любви как от пожара.
Пропала воля, честь и жизнь моя.
В его руках, как звонкая гитара
Романс любви горячей пела я.