А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Вот спасибо!
Гора стал надписывать книгу. А надписав, заметил, что Александр Павлович вынул из портфеля точно такую же, заложенную закладкой.
Г о р а (разочарованно). Так у тебя уже есть?
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Давай, давай, не жмотничай. У меня кружок программистов, а с нового года шефы обещали нам машинное время дать, четыре часа в неделю. Надо же ребятам готовиться. Я-то купил, а мои пареньки все магазины обегали — и ничего.
Г о р а. Да, тираж разошелся быстро.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Я теперь свою по рукам пущу, а эта моя будет. (Раскрыл книжку и прочел автограф.) «Дорогому Алику с верой». Это во что же с верой?
Г о р а. Ну, так. Во всякие приятные перемены.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Ну, на это расчета нет. Да, так насчет теоремы Паскаля. Ты посмотри, как он сделал. (Положил перед Горой раскрытую тетрадь, тот стал читать.)
Г о р а (читая). Неужели ты методическую диссертацию написать не можешь? На кандидата педнаук. У тебя ж такой опыт.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Цель?
Г о р а. Ну, все-таки…
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Почему не могу? Наверно, могу. Только я как-то таких задач перед собой не ставил.
Г о р а (серьезно). Смешно. (И отодвинул тетрадку.) Смотри, как смешно теорему доказал.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. А?! Какое изящество!..
Г о р а. Парень безусловный. А кто у него родители?
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Отец — майор медицинской службы, а мать — тренер по легкой атлетике.
Г о р а. Везет людям… Да, не та комбинация генов. С утра до вечера перед зеркалом какие-то пантомимы разыгрывает. Марсель Марсо.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. А может, у него талант?
Г о р а. Да какой, к черту, талант!.. Ну спасибо. Расстроил ты меня ужасно… Слушай, Алька, приходи к нам. Приходи, пожалуйста, Марина так будет рада.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Спасибо. Как-нибудь.
Г о р а. Вон те три окна. Квартира шесть. Ну, где же ваша Василиса Федоровна?
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Сейчас придет. А ты к ней?
Г о р а. А твой Корчагин — сила. Ему пальца в рот не клади.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Я ж тебе говорю: абсолютно золотой парень.
Г о р а (снова придвинул к себе тетрадь, полистал ее. Задумался). Изящно сделано. Только не очень чисто.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Как — не чисто?
Г о р а. При лямбде, равной нулю, у него ж уравнение вырождается.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч (обеспокоенно). А ну-ка… (Придвинул тетрадь к себе.) Как же это я проглядел… Вот стыд!..
Г о р а. Ерунда. Это же так легко обойти!
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Но я же должен был ему указать… Эх, шляпа. Ай, как некрасиво…
Г о р а. А ты ему не подсказывай. Я это место подчеркну, и пусть подумает.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Да, конечно, конечно…
Вошла В а с и л и с а Ф е д о р о в н а.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Вот так всегда. Когда нужно, Федора Федоровича нет. И опять, конечно, до вечера. И извольте теперь все расхлебывать.
Г о р а. Василиса Федоровна, мне богатым быть. Вы меня не узнаете.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а (не поднимая головы). Не обольщайся, Боря. Я своих питомцев из тысячи узнаю. Вот в прошлую пятницу в поликлинике идет навстречу… ну, слон!.. Не преувеличивая — в дверь не пройдет. Подзываю: «Нина Емельянова!..» Она в слезы: «Ой, Василиса Федоровна, значит, меня еще можно узнать…» А я про себя думаю: «Да-а, можно…» Ты помнишь Нину Емельянову?
Г о р а. Нет.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. На два года старше тебя. Кончала с Лидой Соловейко, с Рубиком Петросяном… Тоненькая была, как прутик… Да, вот так.
Г о р а. У вас что-то случилось?
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. У нас каждый день что-нибудь случается, Боря. У нас дня не проходит, чтоб что-нибудь не случилось. (Она поправила сзади гребень.) Я вызвала тебя вот по какому поводу. У школы к тебе претензия.
Г о р а. Ко мне?
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Весьма странно ведешь себя с сыном. Неразумно, Борис… И не пожимай плечами. Я же помню, в каких случаях ты пожимаешь плечами. В отношениях с сыном ты совершенно не учитываешь ни возраста мальчика, ни особенностей его характера.
Г о р а. Неясно, Василиса Федоровна.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Поясню. Ну к чему, например, зная, какое место в системе воспитания, в процессе формирования духовного облика учащихся нашей школы занимает личность Сергея Мукасеева, посвящать сына в какие-то сомнительные детали его поведения в давние, довоенные годы? Ты думаешь, ты был намного лучше?
Г о р а. Это риторический вопрос или вы меня по существу спрашиваете?
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Серьезней, Борис. То, что я говорю, отнюдь не смешно. Ну зачем ты ему рассказывал о каких-то голубях?
Г о р а. Это как Мукасеев взломал голубятню у Володьки Лаптева из дома шестнадцать?
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Не более чем мальчишеская шалость. Кстати, это оказались его голуби.
Г о р а. Не совсем. Гоняли они вчетвером: он, Володька Лаптев и братья Кондаковы — Карла и Трясун, помните?.. А продал он один.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. И правильно сделал. Он хотел разом покончить с этим безобразием.
Г о р а (с укоризной). Василиса Федоровна…
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Ты что, Борис, прикидываешься наивным или действительно ничего не понимаешь? Ну разве существенно это копеечное выяснение — было или не было?..
Г о р а. Ну это уж как-то противно всему, чему вы меня учили, Василиса Федоровна.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Разрушать романтический идеал, которым окружен в сознании учащихся образ Сергея Мукасеева, — ты бы видел, как встречали его ребята, он на днях приезжал к нам из Боровска, — по меньшей мере безнравственно. Да, да, безнравственно!.. Особенно когда речь идет о таком неуравновешенном и склонном к нигилизму юноше, как твой сын. И не пожимай плечами. Да, да, не будем греха таить — склонном, склонном… Ты можешь закрывать глаза на Волю, но это так.
Г о р а. Нет, Василиса Федоровна, как вам угодно, но это не так. Я вовсе его не идеализирую. Не далее как пять минут назад мы с Аликом… Простите, с Александром Павловичем, как раз об этом говорили.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч (поднял голову). Что?
Г о р а. Вот ты… Как вы считаете, Александр Павлович?
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Насчет чего?
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Нигилист Волик Гора или нет?
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Конечно, нигилист. (И улыбнулся.)
Г о р а. Любим мы навешивать ярлыки.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Да ты что, Борис, спорить сюда пришел? Или ты хочешь знать мнение педагогического коллектива о своем сыне? Если хочешь, изволь выслушать. А споры твои нам не нужны.
Г о р а. Простите, Василиса Федоровна. Волик меня самого очень беспокоит.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Вот с этого и надо было начинать.
А л е к с а н д р П а в л о в и ч. Да чего уж тут особенно беспокоиться. Парень как парень. Современный.
Г о р а. Вот это, пожалуй, то самое слово.
В а с и л и с а Ф е д о р о в н а. Ты знаешь, чем он целыми днями занимается? Кривляется перед зеркалом.