– Постой, – вдруг произнесла она, – а почему ты вышел на улицу? Ты ведь направлялся к нам? Но как ты узнал, что мы внизу?
Иван усмехнулся, спасая банку с растворителем из-под ног Карена.
– Ночью здесь отличная слышимость, как в колодце, – пояснил он. – А вы не очень-то тихо разговаривали – даже музыка не помешала мне узнать ваш голос, – голубые глаза скользнули по Анне, вызвав знакомый трепет. – Тогда я ее просто выключил и прослушал вашу трактовку событий. Возможно, это было не очень культурно, но вы уж меня простите! – немного язвительно проговорил юноша. – Так что вам не стоит повторяться! – Анна почувствовала огромное облегчение от того, что ей не придется по новой все объяснять – она порядком выдохлась за вечер, выкручиваясь сначала перед дочкой, а затем изливая душу Карену. – Но это ничего не означает – пока я не решил, готов ли обсуждать ваши проделки, мне нужно серьезно подумать! – добавил Иван.
Он подвинул неровно стоящий холст, преграждавший перемещение любопытному гостю и посмотрел на Анну в упор.
– Согласитесь, все это несколько странно! И где гарантия того, что этот парень не подставной? – произнес Иван. – Лучше признайтесь сразу! Меня уже ничего не удивит.
– Согласен, гарантии никакой! – вдруг выдал Карен. На спине его пиджака расплывался рисунок, выполненный дождем.
– Карен! – возмутилась Анна, оттянув ворот так, что раздался треск рвущихся ниток. – Ну что вы такое говорите?! Ведь нас сейчас просто выставят за порог!
Карен весело расхохотался.
– Но гарантии действительно нет, – развел он короткими руками. – На самом деле, Иван, вам стоит гордиться уже тем, что интерес к вашему творчеству сподвиг эту женщину развить столь бурную деятельность! – проговорил он. – Окажись я на вашем месте – мне было бы очень приятно!
Анна почувствовала, что в голове все окончательно замылилось.
– У тебя есть кофе? – обратилась она к Ивану, поднимаясь с дивана.
– На кухне, в верхнем шкафчике, – юноша все еще не был настроен проявлять излишнее гостеприимство.
Анна долго нащупывала в темноте выключатель, а затем по привычке искала бутилированную воду или, на худой конец, какой-нибудь фильтр в виде кувшина. Не обнаружив ничего похожего, она подставила чайник под кран. Отвинтив крышку стеклянной банки, она вдохнула запах растворимого сублимата – не самого дорогого, но вполне себе приятного.
Под шум закипающей воды женщина вытащила руки из рукавов, быстрым движением перекрутив платье в подобающее ему положение. Наконец-то шея освободилась от неприятных тисков, позволяя хозяйке почувствовать себя в своей тарелке.
Из комнаты доносились отрывистые фразы оживленного диалога, и Анна решила не маячить перед глазами мужчин – пускай уже сами общаются так, как считают нужным.
Налив кипятка в первую попавшуюся чашку, Анна присела за небольшой кухонный стол, покрытый цветастой клеенкой. После выпитого дома свежемолотого, растворимый показался сущей бурдой, но ей требовалась разрядка в виде маленьких обжигающих глотков. Пачка дешевого печенья на столе напомнило ей об огромном блюде с восточными сладостями, к которому никто даже не притронулся в ресторане. Очередной прилив нежности вперемешку с жалостью накрыл Анну: в голову закралась мысль, что напрасно они категорически отказались взять сладости с собой, хотя Карен настаивал. Сейчас все это пришлось бы очень кстати – Иван, скорей всего, никогда не пробовал ничего подобного. Опять захотелось по-матерински обнять и приголубить его, совсем еще по сути ребенка, которого она невольно заставила разувериться в существовании добрых, бескорыстных людей.
В кухне появился Иван, и по выражению его лица Анна с облегчением поняла, что жизнь налаживается.
– Пожалуй, мы тоже выпьем кофейку! – голос юноши звучал гораздо мягче, но Анна все еще опасалась вызвать немилость с его стороны. Боясь пошевелиться, она наблюдала, как он долил воды и повторно нажал кнопку чайника, а печенье из пачки стремительно перекочевало в архивную тарелку с золотой каемкой. Поймав ее взгляд, Иван погрозил пальцем:
– А вы наказаны и лишаетесь сладкого! – без тени улыбки проговорил он. – Я вас еще не простил, не надейтесь! С вами предстоит отдельный разговор!
Анна не возражала. Она была на все согласна.
Молодой человек удалился, нагруженный под завязку – в обеих руках он держал чашки и кипящий чайник, а под мышкой торчала банка с кофе. В душу Анны боязливо проникало долгожданное успокоение. Схватив тарелку с печеньем, она подорвалась следом за Иваном, готовая услужливо делать все, что угодно, лишь бы поскорее искупить свою вину.